Боль… Все тело Дмитрия превратилось в полигон для жуткой мучительной боли, которая словно стремилась разодрать его существо на части своими ледяными когтями. В голове гремел голос взбешенного Каладборга:
«МЕРЗАВЕЦ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ НАДЕТЬ ЭТОТ ШЛЕМ?! ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ СКРЫВАЕШЬ?!»
Дмитрий сжал зубы, удерживая крик боли, и мысленно ответил:
– Все не так, как тебе кажется… Прекрати… Ты прикончишь меня!
«МОЖЕТ, И СЛЕДОВАЛО БЫ! Я НЕНАВИЖУ, КОГДА СО МНОЙ ТЕМНЯТ И ИГРАЮТ В ИГРЫ! ЧТО ПРОИСХОДИЛО, ПОКА Я НЕ ИМЕЛ ВОЗМОЖНОСТИ ВИДЕТЬ И СЛЫШАТЬ?»
Ледяная воля артефакта ринулась куда-то вглубь существа Дмитрия, и молодой человек, припомнив урок Дайнарда, поспешно возвел вокруг своих воспоминаний огненную стену, которую Каладборг преодолеть не смог. Артефакт взвыл от ярости, а организм Дмитрия отозвался на это новым взрывом боли.
«ЭТО ЕЩЕ ЧТО ТАКОЕ?! – завопил Каладборг. – КТО ТЕБЯ ЭТОМУ НАУЧИЛ?!»
– Успокойся! Я тебе не раб и не безвольная марионетка! – резко, несмотря на боль, от которой хотелось лезть на стену, ответил Дмитрий. – Не вмешивайся в мои мысли! Я сам тебе все объясню! И прекрати терзать меня! Если я здесь сдохну, ты нескоро найдешь нового носителя…
Это было правдой. Дмитрий знал, что делал, когда просил Агента подобрать место поглуше. Пустынное каменистое плато простиралось по всем направлениям насколько хватало глаз, и наводило на мысли о том, что разумные существа посещают эту местность крайне редко. Каладборг, видимо, тоже понял это, а потому сбавил тон и несколько ослабил тиски ледяной боли.
«Надеюсь, твое объяснение меня удовлетворит, – проговорил артефакт тише, но все так же раздраженно. – А то я забуду все разумные доводы и… В общем, лучше тебе не злить меня!»
– Шлем, как ты, наверное, помнишь, меня попросил надеть представитель Сил стабильности. Я не стал ему отказывать, так как, во-первых, хотел узнать, что ему от меня нужно, а во-вторых… я уже чертовски устал терпеть приступы твоей злобы и жажды убийства и хотел хоть чуть-чуть отдохнуть от боли и постоянного напряжения, которые последнее время не отпускают меня вовсе.
«Он еще жалуется! – вновь взвился Каладборг. – Да если бы ты не был таким упрямым и сделал то, что я от тебя требую, все давно бы успокоилось!»
Дмитрий вновь поморщился от боли.
– Успокоилось? Может быть. Только это было бы спокойствие могилы.
«Объясни!» – потребовал Каладборг.
– Изволь. Ты хочешь драки с Короной? Ты забыл, чем закончилась предыдущая? Может, тебе и наплевать на судьбу этого мира и на мою тоже, но мне – нет. Битва, которой ты желаешь, скоро состоится, но она будет подготовленной как следует, потому что я хочу победить, а не геройски погибнуть, утешаясь тем, что прихватил с собой и врага…
«Но чего хотел представитель Сил стабильности? И почему он изолировал меня перед разговором?»
– Он, как и мы, желает уничтожить Темного и Корону, но боится твоих разрушительных инстинктов и просит, чтобы я сдерживал твой пыл… Кроме того, он предлагал помощь, но взамен… он требует, чтобы после сражения я отдал тебя Силам стабильности.
«Что?! Этим трусливым перестраховщикам?! Да они запрут меня в самом дальнем и темном чулане, чтобы я не натворил дел, и посадят на голодный паек! Надеюсь, ты послал его к инферам?»
– Нет, – спокойно ответил Дмитрий. – Я согласился.
«Я убью тебя раньше, чем ты сможешь это сделать!» – пообещал Каладборг, и его ярость вновь болезненно отозвалась во всем организме молодого человека.
– Утихомирься, пожалуйста! – попросил Дмитрий. – Сейчас нам здорово пригодится его помощь. Но я не собираюсь выполнять свое обещание. Вот каков мой план…
И он, призвав на помощь всю свою фантазию, стал излагать Каладборгу несуществующий план обмана Сил стабильности. С каждым его словом артефакт постепенно успокаивался.
