Нежить не имела никакого желания расставаться со своей не-смертью, встревая в бой между двумя тяжеловесами. Стихийники также обладали инстинктом самосохранения, хоть и на самом примитивном уровне. Поэтому вся мелочь шарахнулась в стороны, оставляя вокруг Дмитрия и Лонгара Темного пустое пространство. Чудовищная мощь, накопленная обоими артефактами для смертельного боя, вызывала у всех окружающих чувство панического ужаса, и они отчаянно пытались оказаться как можно дальше от места грядущего столкновения Сил, хотя, чтобы ощущать себя даже в относительной безопасности, им следовало бы оказаться как минимум в паре миров от этого места.
Мозг Дмитрия лихорадочно работал. Молодой человек сознавал, что наступил тот самый момент, к которому он неуклонно приближался все это время. И сейчас главное было не просчитаться, так как ошибка обойдется слишком дорого.
– Ну вот, наконец-то наша дуэль состоится, – устало произнес Дмитрий, обращаясь к Лонгару. – А стоило ли собирать столько секундантов?
Но враг на этот раз не был расположен вступать в переговоры. Время слов прошло. Артефакты видели друг друга и жаждали взаимного уничтожения как ничего другого в мире. Но если воля Лонгара была полностью подчинена Короне, то Рогожин, пусть из последних сил, но держался. Поэтому, первыми сдали нервы у врага.
Темный нанес удар. Дмитрий уловил исполинскую мощь и жуткую ненависть, вложенные в него Лонгаром, пожелавшим одним махом покончить с юнцом, дерзнувшим противостоять ему, великому архимагу и повелителю Серых Пределов. Молодой человек был бойцом, фехтовальщиком и знал, что если удары такой силы пытаться парировать напрямую, запросто можно лишиться оружия, а затем и жизни. Поэтому он направил мощь Каладборга не прямо навстречу удару Лонгара, а под углом, не отбивая его, а отклоняя по скользящей траектории. Расчет оказался верен: столкнувшись под углом, две волны Силы преломились, поменяв направление, и ударили вниз, сокрушая самую плоть этого мира.
Удар получился чудовищным. Он раскрошил кору Нордхейма, создав провал в Бездну. Все, кто еще держались на ногах, попадали на землю от судорог, в которых корчился мир. Те же, кто явился причиной этому, устояли, но с огромным трудом. Дмитрий догадывался о возможных последствиях своих действий и успел подготовиться к ним, но для его врага все произошедшее оказалось большим сюрпризом. Лонгар сильно покачнулся, и Корона… слетела с его головы, упав на самый край возникшей чудовищной пропасти. В следующий же миг Бездна засосала ее. Темный издал крик ярости и отчаяния, а Дмитрий, не обращая на него внимания, шагнул вперед …
«Не-е-ет!» – вопль Каладборга чуть не взорвал мозг молодого человека.
Артефакт понял намерение своего носителя за мгновение до того, как Дмитрий осуществил его, но помешать не успел. Пальцы молодого человека разжались, и сиявший нестерпимо ярким синим светом меч исчез в пасти Бездны вслед за своим врагом.
Тираэл издал крик ужаса. Пропасть расширялась. Маленькое отверстие, открытое когда-то Безликим Синим, чтобы затянуть туда Пириэла, не шло ни в какое сравнение с этой жуткой воронкой хаоса, стремительно поглощавшей всю прилегающую к ней материю. Теперь даже вся раса эдемитов совместными усилиями не смогла бы ее закрыть. В отчаянии Тираэл попытался проломиться сквозь барьер, установленный Силами стабильности вокруг Нордхейма, но тщетно – для этого была потребна мощь, многократно превышающая его возможности. И осознание того, что все кончено и гибель неизбежна, пришло почти одновременно с самой гибелью.
Пустотник Алькасар за мгновение до того, как Бездна засосала его в свое ненасытное чрево, успел подумать, что он был прав: третья встреча с носителем Каладборга все-таки стала для него фатальной. И неважно, что не сам артефакт оборвал его не-смерть.
Однако, Дмитрий и Лонгар каким-то образом остались живы, хотя стояли на самом краю пропасти. Неизвестная сила окружила их каким-то магическим полем и подняла в воздух. А Нордхейм вокруг них погибал, проваливался в тартарары вместе со всеми, кто там находился. Армии нежити тысячами исчезали в алчной пасти Бездны. Стихийники следовали за ними, тщетно пытаясь сопротивляться чудовищному притяжению Хаоса. Несколько дольше удалось продержаться остаткам армии Верхнего мира, но и они один за другим проваливались в ничто. Но главное – Нордхейм погибал один, не забирая с собой сопредельные миры. Барьер, установленный Силами стабильности, словно исполинский хирургический скальпель отделил пораженные раком клетки этого мира от сравнительно здорового организма Множества Миров.
А два заклятых врага стояли друг против друга на невидимой, но твердой площадке. Могущественный архимаг и смертный человек. Взгляд Лонгара, устремленный на Дмитрия, был полон неизбывной ненависти.
