Позевывая, Григоренко молча взялся за стоящие под койкой ботинки.
– Явсен, эй! – позвал Лабус и, когда пеон обернулся, спросил: – А ты уверен, что не в засаду едем? Яков, ты-то уверен?
– Костик, я знаю то же самое, что и ты. Явсен хотел связаться с друзьями на Териане, но помешали необычные флуктуации или, скажем так, помехи, зато мы случайно вышли на отряд, попавший на Землю. И как я могу тебе ответить на вопрос…
Курортник из кабины крикнул:
– В окна смотрите! Слева… И справа тоже!
Похватав оружие, Яков, Лабус и Сотник встали возле окон, наполовину прикрытых жалюзи. Явсен остался сидеть, что-то громко втолковывая единственному в автобусе человеку, который хоть как-то мог его понять. Григоренко, поспешно натянув рубаху, тоже схватился за автомат и пригнулся, выглядывая в щель между полосками стали.
– Мы уже возле прудов, – объявил Костя.
Слева от дороги стояла длинная приземистая постройка с разбитыми окнами. Из пролома в шиферном скате торчал пулемет Калашникова, над ним виднелась голова в шляпе непривычного фасона.
– Выше еще двое, – заметил Сотник. – Над коньком, заметил?
– И стволы, – кивнул Лабус. – Но не пулеметы.
– И с этой стороны! – крикнул Веня. – В кустах двое! Это засада?!
– Если б засада – уже б стреляли, молодой.
– Алексей, стоп! – Сотник направился к кабине. – Открой переднюю дверь, но не до конца. Яков, Явсена наружу. Скажи ему, чтоб не дергался и не вздумал бежать: буду целиться в спину.
Автобус встал, пеон поднялся с сиденья. Яков заговорил, сопровождая слова выразительными жестами, Явсен внимательно выслушал и шагнул к наполовину открывшейся двери.
Игорь присел на корточки за его спиной, подняв АК. Явсен спрыгнул с подножки на землю и пошел прочь от автобуса.
– Стоять! – окликнул Игорь, когда пеона и машину разделяли метра три.
– Торча! – перевел Яков, вставший с пистолетом сбоку от проема.
Явсен остановился. Забубнил на терианском.
– Я говорил, что их язык называется «лингвейк»? – спросил Яков.
– Говорил, говорил, – донесся из другого конца автобуса голос Лабуса. – Ты лучше скажи, о чем он на своем лингвейке сейчас шпрехает.
– Только самый общий смысл понимаю, Костик. Ну, вроде доказывает им, что мы с мирными целями… нет-враги мы, вот.
– Да сразу понятно ведь, что не варханы, – пробурчал Лабус. – Леха, впереди что?
– Почти прямо перед нами – пруд, – ответил Курортник из кабины. – Возле рощи, в той, что слева, большой ресторан. Забор, ворота открытые, дальше кухню вижу… Кабинки отдельные, то есть беседки… Рогача вижу. Яков, так ты их называешь, быков этих? И еще дети.
– Дети? – удивился Лабус.
– Может, и не дети уже, но подростки, молодые совсем. По-моему, девушка и парень. А вон еще один… и на траве лежит кто-то, на одеяле.
Явсен повернулся к автобусу и сказал:
– Ехать. Нет-опасно! Териана люди хорошо. Люди Земла, люди Териана нет-опасно. Помочь. – Он добавил несколько слов на лингвейке, и Яков начал переводить, но тут Лабус позади закричал:
– Леха, открой дверь! Заднюю открой!
– Что случилось? – крикнул Сотник.
– Открой, говорю, с этой стороны никакой угрозы нет!
Сотник высунулся в дверной проем, оглядев дорогу за машиной, сказал Курортнику:
– Открывай, там девчонка какая-то.
С тихим шипением стальная плита задней двери поползла вбок.
Явсен не стал возвращаться – показал направление и медленно зашагал вперед. Курортник по знаку Игоря повел автобус дальше, а на дорогу с двух сторон вышли те, кто охраняли подъезд к ресторану: слева мужик с ПК, молодой парень и девчонка, а справа высокая девушка с пожилым мужчиной. У подростков – пистолеты, у девушки и старика помповые ружья с торчащими вбок кривыми рычагами.
Покрой одежды, форма пуговиц, воротников – все немного непривычное. На старике и пулеметчике темно-зеленые брюки-галифе, пиджаки с широкими манжетами и большими воротниками, окаймленными черной полосой. На девушке бриджи и свитер в мелкий рубчик, а еще берет. Подростки – в одинаковых камуфляжных комбинезонах с короткими, едва ниже колен, штанинами и с наброшенными на головы капюшонами. Макушку пулеметчика украшала кожаная шляпа вроде ковбойской, но с полями в форме узкого треугольника.
Лабус спрыгнул на асфальт, покосился на терианцев и заспешил в сторону одинокой фигурки в красной футболке и джинсах, бредущей за автобусом. На ходу окликнул:
– Эй, привет!
Сделав еще пару шагов, девушка остановилась, уставясь сквозь него пустыми глазами. При появлении Лабуса незнакомка не испугалась, но и не обрадовалась, просто замерла – и все.
– Красавица, эй… – он взял ее за локоть. – Ты как здесь очутилась?
Она молчала. Костя обошел ее, встал за спиной. На темени и над ушами в голове были небольшие круглые дырки, чем-то залепленные. Он коснулся одной ногтем – вроде застывшего воска. Лабус вспомнил манкуратов, о которых рассказывал Яков, которых он и сам мельком видел пару раз. Варханы что-то вытворяют с мозгами людей, превращают в роботов, послушно выполняющих приказы… но почему ее отпустили? Может, что-то не получилось и мозг сломался? Почему тогда просто не убили? Или у них принято выгонять таких «сломанных»?
