Юриан сдвинул бугорок на боку передатчика, и монитор погас.
– Центаврос, – со значением повторил командир терианцев.
Явсен поддакнул:
– Земла-Центаврос надо быстро!
– Да что это за Центаврос такой? – не выдержал Курортник.
– Центаврос! Нет-знать? – Явсен поманил их за собой. – Идти!
Лабус с Курортником, Яков, Игорь – все вышли наружу вслед за пеоном. Отойдя от здания, тот показал на купол в вышине, вытянул над головой руки и растопырил пальцы, словно изображая фонтан.
– Бых! Центаврос – идти – быстро! Центаврос… – он оглядел их непонимающие лица, бегом вернулся в столовую, выскочил с ножом в руках и присел на корточки. Начертив на земле круг, воткнул нож в центре. Обвел круг рукой, ткнул пальцем в небо.
– Эгидос!
– Эгидос – это купол на лингвейке, – пояснил Яков.
– Эгидос, от? – Явсен снова показал на круг, а после коснулся торчащей вверх рукояти ножа. – Центаврос – от! Эгидос – от! Центаврос – от!
Он замолчал, вопросительно глядя на обступивших его людей. Из здания показался Юриан, встал рядом.
– Кирюха говорил, все началось в Подольске, – задумчиво произнес Яков. – А Явсен имеет в виду, что эта штука, Центаврос, находится в центре купола. В Подольске, стало быть? Может, они так ту установку называют, ну, генератор, который поддерживает купол? Центаврос, э… Центаврос ахатон Эгидос? – спросил он у Явсена.
– Эгидос! – Пеон выпрямился, взяв нож. – Центаврос нет-ахатон. Центаврос – гармада… – дальше последовала куча непонятных слов.
Яков пожевал губами.
– «Гармада» – это на лингвейке, насколько я понимаю, что-то такое большое, большая постройка, но особого назначения, военная. У них есть «града», а есть «гармада», первое – «жилой дом», а второе – «военный дом». То есть даже не дом, а скорее башня. По-моему, так.
– Из Терианы им сейчас приказали ехать в Подольск, под центр купола, – я правильно понял? – уточнил Сотник.
– Тут уж нет сомнений, Игорек, именно таки и приказали.
– А почему они раньше не связались с Терианой? – спросил Лабус. – Они на Земле уже сколько?
– Явсен сказал: три дня.
– Ну вот, и передатчик у них с самого начала. Так в чем же дело?
Яков вздохнул.
– Я этот вопрос, Костик, одним из первых Юриану задал, но ответ непонятный какой-то. Что-то про… – он помахал рукой, – какие-то, короче говоря, завихрения. Между Терианой и Землей.
– Помехи, что ли?
– Может, и так. Флуктуации. Разберусь лучше в лингвейке – переведу.
Юриан, повернувшись к Сотнику, обвел рукой его спутников, посмотрел Игорю в глаза и задал вопрос. Яков даже не стал переводить – и так ясно было, о чем спрашивает командир отряда. А вот когда заговорила подошедшая Вета, Яков перевел:
– Проводница умерла. Заражение…
Лабус покосился на Курортника – напарник так крепко сжал челюсти, что на скулах выступили желваки. Учительница походила на его мать: Виктория Петровна такая же сухопарая, со строгим лицом и всегда носила брючные костюмы. Ясно, что Леха сейчас вспоминает ее и отца с сестрой.
Молчание затягивалось, и наконец Игорь ответил на вопрос Юриана:
– Да, мы поедем с вами в Подольск. Но я хочу четко знать: что там спрятано и что нам надо будет делать.
Хорьку становилось скучно – давно никого не надо было спасать и защищать. К тому же снова хотелось в туалет, и как быть, если вокруг столько народу? Разве что отползти в конец автобуса да крышу окропить – но это ведь смотря как за дело взяться, ежели всерьез, так оно потечет вниз по стенке, могут заметить.
Люди вокруг начали собираться. Двух быков запрягли в повозку, откуда-то выкатили вторую, прицепили к машине с фарой-полумесяцем. Иностранцы уже рассаживались, как вдруг из большого здания, откуда пахло едой, выскочил Курортник. Его окликнули командир с Лабусом, они заспорили. Курортник развернулся и ушел в одну из беседок. Появился, неся на руках какую-то тетку, с виду – не иностранку, в брюках и пиджаке, с замотанной ногой. Положив на траву, кинулся за кухню и выбежал с лопатой. И стал копать яму на газоне в тени беседки.
Иностранцы с повозок, Сотник и Лабус глядели на него. Потом Лабус плюнул и тоже ушел за кухню, чтобы возвратиться с лопатой. Он стал помогать Курортнику, вскоре к ним присоединился молодой парень по имени Веня, которого командир позвал из автобуса, а после и трое иностранцев, включая высокую девушку – к ней все обращались «Вета». А Сотник принялся сколачивать крест из досок.
