Предательство разыгрывалось и на Востоке. С июля 1919 г. Яков Шифф, в качестве «почетного советника» Русского информационного бюро вдруг стал заявлять, что «на территории, которую контролирует Омское правительство, существуют мягко говоря неблагоприятные условия для евреев». Предложил директору бюро Заку «передать слово предупреждения» для «друзей в Сибири». А в конце 1919 г. Шифф уже прямо объявил, что «Колчак занимает антисемитскую позицию», и имеются доказательства, «что на всей территории, находящейся под контролем режима Колчака, совершаются самые жестокие и зверские убийства в отношении еврейского населения. Эти чудовищные деяния совершаются по прямым приказам военного начальства». От такого заявления опешил даже Зак, да и вообще история умалчивает, откуда же взялось в Сибири «еврейское население»? Но подобные высказывания стали сигналом для всех закулисных сил — игры с Колчаком пора кончать.
Против Верховного правителя при участии представителей Антанты стали создаваться заговоры. Но у него еще оставалось кое-что, весьма соблазнительное для союзников. Изрядная часть золотого запаса России. И перед падением Омска к нему явились в полном составе главы военных и дипломатических миссий Антанты, потребовав передать золото «на хранение» иностранным державам. Адмирал отказался. Ответил, что золото принадлежит не ему, а России. Тем самым он подписал себе смертный приговор.
Чехословацкие части, размещенные по Транссибирской железной дороге и подчиненные французскому генералу Жанену, захватили магистраль. 18 ноября генерал Сыровой отдал по чешским войскам приказ «Наши интересы выше всех остальных». Предписывалось остановить отправку русских эшелонов и не пропускать их, пока не проедут все части чехов со своим «имуществом». Действия союзников сразу вылились в откровенные бесчинства. Поезда с беженцами и ранеными останавливали, загоняли в тупики и отбирали у них паровозы. 121 эшелон — все битком набитые людьми, встали на путях обездвиженные. У тех, кто застрял на крупных станциях, еще были шансы выжить. А те, чьи паровозы отцепили на глухих полустанках и разъездах посреди тайги, оказались обречены на замерзание и смерть от голода и тифа. Вымирали целые вагоны и эшелоны, превращаясь в братские могилы.
Остатки колчаковских войск чехи на железную дорогу не пускали, и разгромленные части с обозами беженцев — за каждой дивизией тащилось 4–5 тыс. телег, двинулись по старому Сибирскому тракту. Пешком, на санях, подводах, 2 тысячи километров в зимние морозы. Шли и ехали, пробиваясь сквозь снежные заносы и пургу, массами погибая от тифа, обмораживаясь и замерзая. У поезда Верховного правителя тоже отцепили паровоз, и он застрял в Верхнеудинске, лишенный связи с внешним миром, оторванный от рычагов управления и от своих войск.
А тем временем в Иркутске при участии главы союзных миссий Жанена прошли переговоры с «демократами» и большевиками. На этих встречах было сформировано подобие нового «правительства», Политцентр, который поднял восстание. И союзники продали Колчака, вынудили его отречься от поста Верховного правителя, гарантируя, что он будет взят под международную охрану и сможет частным лицом выехать за рубеж. После чего «международная охрана» из чехов выдала его Политцентру. На смерть. За такую цену чехи и другие представители Антанты получили возможность беспрепятственно выехать из Сибири и вывезти многие эшелоны награбленного барахла. Хотели под шумок и золотой запас прихватить, да не получилось. Партизаны не позволили, отобрали.
Ну а на Юге шельмовали Деникина. Навязывали проекты кабальных концессий, однако Антон Иванович такие поползновения отвергал. Когда белогвардейцы разгромили красных на Северном Кавказе, англичане послали с Каспия десантный отряд, чтобы захватить Грозный и нефтяные месторождения. Этого тоже не позволили сделать, направленная Деникиным конница опередила союзников. Державы Антанты взяли под покровительство враждебную русским Грузию, другие закавказские республики. Исподтишка поддерживали «Горскую республику» в Дагестане. Когда в Чечне поднял против белых восстание Узун-Хаджи, провозгласив «шариатскую монархию», он также стал получать поддержку Запада через Грузию и Азербайджан. А в результате этих интриг во время наступления на Москву Деникину пришлось отвлекать значительные силы против Чечни и для прикрытия грузинской границы.
Естественным союзником белогвардейцев казалась Польша, имевшая вторую по численности армию в Европе (после большевиков) и воевавшая с Советами. И Деникин относился к ней как к союзнице. Отправил на родину польскую бригаду, сражавшуюся в рядах его армии, белые власти помогали вернуться домой польским беженцам и пленным. Учитывался «союз» и при планировании операций. Частью сил был нанесен удар на Киев, чтобы соединиться с поляками, открыть железнодорожное сообщение с Европой. И при наступлении на Москву основные силы сосредоточивались на западном фланге.
