На Северном Кавказе красные соединения легко раздавили своих «союзников», воевавших против Деникина, — Черноморскую республику «зеленых», «шариатскую монархию» в Чечне. А 28 апреля 11-я красная армия под руководством Кирова и Орджоникидзе однодневным блицкригом разгромила мусаватистский Азербайджан. Четыре бронепоезда с десантом на полных парах прорвались прямо в Баку, и все было кончено. Серьезных боев здесь вести не пришлось. Экономика Закавказья до революции была частью общероссийской, разрыв связей вызвал кризис, буржуазное правительство неумелыми действиями усугубило развал хозяйства. А англичане вели себя в Азербайджане как колонизаторы. Поэтому большинство местного населения встречало красные войска с радостью.
Вступление красных в Закавказье сразу активизировало революционное движение на Востоке. Не только коммунисты, но и самые разнообразные силы — националисты, исламисты, пантюркисты сочли большевиков своими союзниками против западных империалистов, готовились поддержать Красную армию, чтобы избавиться от господства иноземцев. И действительно, советские войска Азербайджаном не ограничились. Двинулись на Грузию, Армению, вторглись в Северный Иран. Размещенные там британские отряды в панике бежали, даже не пытаясь дать отпор. В Иране была провозглашена Гилянская советская республика, образовано «революционное правительство» во главе с местным авантюристом Кучек-ханом Мирзой, стала создаваться «Гилянская рабоче-крестьянская красная армия».
Англия не на шутку встревожилась и возмутилась. Оно ведь и впрямь совсем «не по-джентльменски получалось». Лондон по сути принимает сторону большевиков, начинает открыто лоббировать их на международной арене, создает для них лазейку, чтобы войти в «мировое сообщество», а за это вместо благодарности большевики лезут в британские зоны интересов и грозят взорвать их колониальные владения! Впрочем, тут стоит учитывать и другой фактор. Единства Антанты в данное время практически уже не существовало. И, например, США, наоборот, были озабочены «лишними» приобретениями англичан. Американцы ничего не имели против британского мандата в Средней Азии — пусть возятся с местными царьками и бандитами, натравливают их на русских. Но то, что Англия силится подмять под себя богатый Кавказ, захватить нефтеносные районы Азербайждана и Северного Ирана (который до революции входил в зону российского влияния) американцам совсем не нравилось.
Ну а Франция в этот период занимала совершенно особую позицию и гнула собственную политику. Дела в Азии ее абсолютно не интересовали, ее тревожил расклад сил в Европе. Версальский мир был подписан, французы постарались посильнее унизить Германию, урвать от нее побольше территорий и репараций. Но смекнули и другое, что тем самым они вражду немцев к своей стране отнюдь не ослабили. А ну как со временем оправятся от поражения и захотят свести счеты? Память о сокрушающих германских ударах была свежа. А Россию, спасавшую союзников, сама же Франция благополучно помогла свалить. И искала теперь других союзников, альянс с которыми сможет удержать Германию от нападения или выручить в грядущих войнах.
Таковой союзницей французы сочли Польшу. А значит, требовалось усилить ее. Чтобы стала большой и сильной державой, способной заменить Россию. Ну а с другой стороны, эта союзница будет более послушной и подконтрольной, чем Россия. Словом, идея представлялась весьма заманчивой и плодотворной. Поляки, поддерживаемые Францией, чтобы не подыграть русским патриотам, боровшимся за «единую и неделимую», терпеливо дождались разгрома Колчака, Юденича, Деникина. И только после этого решили, что пора действовать. 21 апреля 1920 г. Варшава заключила договор с Петлюрой. Он признал отторжение в состав Польши западных областей Украины — Волыни, Галиции. Остальная Украина попадала в полную экономическую и политическую зависимость от Польши, уступала ей контроль над железными дорогами, портами, рудными и угольными месторождениями. Украинская армия поступала под командование польских генералов.
25 апреля Польша перешла в наступление. Опрокинула красные войска, за 10 дней захватила всю Правобережную Украину. Хотя на Смоленском направлении фронт не сдвинулся с места. Здесь ударов не наносилось, поскольку поляки не собирались свергать большевиков. Они намеревались лишь округлить свои владения. Вышли к Днепру — и остановились. Но если успехи поляков порадовали Францию, то они вовсе не понравились правителям и банкирам Германии. Молодая националистическая Польша была задиристой, агрессивной, и германо-австрийская «закулиса» считала ее усиление угрозой для себя. А американскую и британскую «закулису» озаботило, что слишком большой вес наберет Франция, если будет опираться на союз с могучей Польшей «от моря до моря». Кроме того, возобновление войны в России могло сорвать наметившиеся выгоды торговли с большевиками. Впрочем, такой оборот дел давал возможность и приструнить советское правительство, чтобы оно не позволяло себе лишнего.
