Но затем случилась весьма темная и загадочная история. Первым канадским портом, куда зашел пароход, был Галифакс. Здесь Льва Давидовича с семьей и его спутников Никиту Мухина, Лейбу Фишелева, Константина Романченко, Гершона Мельничанского и Григория Чудновского британская морская контрразведка сняла с судна и арестовала. Участник их задержания подполковник Дж. Маклин вспоминал: «Эти агитаторы, бывшие столь смелыми и храбрыми стоя на причале и призывая толпу к мятежу против власти, на поверку оказались настоящими трусами… Троцкий не был исключением. Он присел, начал скулить и кричать об ужасном терроре. Когда он понял, что его не собираются убивать, он стал более уверен и начал яростно протестовать». Протесты не помогли. При обыске нашли 10 тыс. долларов наличными — очень большая сумма, около 200 тыс. долл. нынешних. Жену и детей Троцкого оставили на свободе, а его самого и перечисленных спутников поместили в лагерь Амхерст, где содержали пленных немецких моряков и интернированных подданных Центральных держав.
Что же произошло? На этот счет историки выдвигают несколько версий. Одна из них — Троцкий был агентом Вайсмана, а его арестовала другая служба, которая конкурировала с Вайсманом. Нет, не сходится. Потому что подставил Льва Давидовича… сам Вайсман. Он еще за 5 дней до отъезда Троцкого доложил начальству, что по информации «абсолютно надежного источника» этот человек будет работать в России на немцев, для чего и везет при себе крупную сумму [150]. На немецком митинге Льва Давидовича уже «пасли» контрразведчики. Записали его речи, представив их британскому военно-морскому атташе, который, в свою очередь, переслал записи начальнику морской контрразведки адмиралу Хэллу. Четверо офицеров спецслужб сели с Троцким на пароход, присматривая за ним в дороге, выявляя связи. Но любопытно, что присматривали не только они. На судне находился и некто Колпачников, агент «банды Рейли-Вайнштейна». С Троцким он не общался, близко не подходил. Но имел возможность увидеть все, что произошло в Галифаксе.
И ближе к истине представляется другая версия. Арестом Троцкого британские спецслужбы «отмыли» сами себя. Маркировали Льва Давидовича не как своего, а как германского агента. Впрочем, действовал и другой очень важный фактор. В тот же самый день, 27 марта, когда пароход «Кристианиафиорд» отшвартовывался от причала Нью-Йорка, от перрона станции Берн отошел и застучал колесами «опломбированный вагон», везущий Ленина, Крупскую, Зиновьева, Сафарова (Вольдина), Сокольникова, Абрамовича и т. д. — всего 30 «спецпассажиров». Если бы Ленин с Троцким прибыли в Россию одновременно, они никогда и ни за что не сумели бы объединиться! Оба привыкли быть лидерами в собственных группировках. Оба поносили друг друга бранью 14 лет — и стали не только политическими соперниками, но и персональными врагами.
Придержав Троцкого, западные державы давали фору Ленину. Чтобы он утвердился в России, успел занять прочные позиции. Тогда его конкуренту не оставалось другого выхода, кроме как присоединяться к ленинским структурам. А первая, главная роль на этот раз преднамеренно отводилась Владимиру Ильичу. Пропущенному через Германию! Это было именно то, что нужно. Разрушить Россию, но всю вину свалить исключительно на немцев! Поэтому и сценарий с Троцким был построен таким образом, чтобы скрыть британо-американский след и выпятить германский. Тут вам и прощальный митинг, организованный Лоре и немецкими социалистами, тут вам и арест англичанами. Причем сам Лев Давидович вряд ли догадывался о замыслах своих хозяев — ну разве мог бы он добровольно уступить первенство Ленину? Зато хозяева хорошо знали нрав подопечного. Знали, что он наверняка наболтает лишнего на митинге, даст пищу слежке на пароходе…
«Германский вариант» был разыгран, как по нотам. Немцы и сами были настолько заинтересованы в переброске в Россию ленинского «десанта», что давали поезду «зеленую улицу». Ради него ломались графики движения, задерживались воинские и санитарные эшелоны… Впоследствии генерал Людендорф писал: «Наше правительство, послав Ленина в Россию, взяло на себя огромную ответственность. Это путешествие оправдывалось с военной точки зрения. Нужно было, чтобы Россия пала». От германской и австрийской разведки большевиков сопровождали и освещали переезд Радек, Моор и Платтен. Но «экстерриториальность» вагона действовала не для всех. Крупская проговорилась, что «около Берлина в особое купе сели какие-то немецкие социал-демократы, никто из наших с ними не говорил» [86]. Попытка завуалировать правду выглядит, скажем так, наивно. Во-первых, спецвагон охраняли контрразведка и полиция, просто «каких-то» в него не пустили бы. Во-вторых, Надежде Константиновне были прекрасно известны все заметные германские социал-демократы — а тут вдруг не узнала их, написала «какие-то»? А в-третьих, если не переговорили, то для чего же была устроена встреча? А в том, что встреча была устроена специально, сомневаться не приходится. Ведь и «особое купе» оставили свободным для переговоров.
