Ну а потом, надавав Керенскому «полезных советов», Робинс попросту «умыл руки». В конце октября он вдруг объявил, что «разочаровался»: «Я не верю в Керенского и его правительство. Оно некомпетентно, неэффективно и потеряло всякую ценность». И Робинс стал утверждать, что для русских нужна совсем другая власть: «Этот народ должен иметь над собой кнут» [168]. А другой сотрудник миссии Красного Креста, Джон Рид, за неделю до революции взял интервью у Троцкого, который расписал ему, какую внешнюю политику будет проводить новое, большевистское правительство. То есть был уверен, что на этот раз революция получится. И уже знал, что сам он займет пост министра иностранных дел.
Да, игры вокруг России закручивались грандиозные. Например, мало кому известно, что как раз революционная раскрутка в нашей стране стала предлогом для политической кампании, которая впоследствии привела к образованию… Израиля. 24 октября министерство иностранных дел Англии представило Бальфуру доклад: «Информация изо всех важных источников говорит об очень важной роли, которую евреи сейчас играют в русской политической ситуации. Почти каждый еврей в России является сионистом, и их можно убедить, что успех сионистских устремлений зависит от их поддержки союзников и от вытеснения турок из Палестины. Мы должны заручиться поддержкой этого наиболее влиятельного элемента».
В результате британскими политиками при участии члена Верховного Суда США Брандейса была разработана «Декларация Бальфура», с коей министр иностранных дел Англии обратился к лорду Ротшильду, — заявлялось, что Британия будет поддерживать создание «национального очага еврейского народа в Палестине». При обсуждении декларации утверждалось, что это поможет «сбору патриотических сил в России». И для данной цели в Петроград были посланы трое ведущих сионистов во главе с Владимиром Жаботинским. Один из авторов кампании лорд Хардиндж убеждал: «При умелом использовании евреев в России мы сможем восстановить ситуацию в России к весне». То бишь сионисты должны осознать, что победа Англии в их прямых интересах, вот и пусть воздействуют на российских соплеменников — чтобы сохранили верность союзникам. Но в реальности сценарий получился иным. «Национальный очаг» в Палестине был провозглашен, а сионистских усилий по предотвращению революции «почему-то» не последовало.
Не смог предотвратить ее и Керенский. Точнее, не стал предотвращать. И мало того, он сделал все, чтобы революция осуществилась беспрепятственно! Российская общественность, либеральные партии требовали от него решительных мер — но он разъяснял, что стремится, дабы «новый режим был совершенно свободен от упрека в неоправданных крайней необходимостью репрессиях и жестокостях», и большевикам «предоставлялся срок для того, чтобы они могли отказаться от своей ошибки». Начальник штаба Ставки генерал Духонин тревожился нарастанием угрозы, запрашивал, прислать ли надежные войска? А они еще имелись, надежные — ударные добровольческие батальоны, польский и чехословацкий корпуса. Керенский отвечал, что угрозы нет. Если большевики выступят, тем хуже для них, так как «все организовано». И присылать войска запретил. «Думаю, мы с этим легко справимся» [152]. Это заявлялось, когда Петроградский гарнизон уже «официально» вышел из подчинения правительству!
Вечером 24 октября (6 ноября) план большевиков был запущен в действие. Под предлогом мифического мятежа «корниловцев» красногвардейцы начали занимать заранее распределенные пункты. Вокзалы, банки, телеграф, типографии, мосты, телефонную станцию. Действовали небольшие группы, по 50–60, а то и по 10–20 человек (огромный гарнизон настолько разложился, что и в поддержку большевиков не выступил — выжидал, чья возьмет). Но оказалось, что противостоять перевороту вообще некому. Власть упала в руки большевиков, как гнилое яблоко — стоило лишь чуть-чуть потрясти.
А Керенский, который в дни «корниловщины» разогнал правительство и сам себе присваивал «диктаторские полномочия», на этот раз действовал совершенно иначе. Отправился на заседание «предпарламента» испрашивать одобрения на подавление мятежа. Закатил длинную речь. Пошли дебаты, обсуждения… Утром 25 октября (7 ноября), когда план большевиков уже фактически претворился в жизнь, Александр Федорович укрылся не где-нибудь, а в посольстве США. И был вывезен из Петрограда на посольской машине с американским флагом. В общем, поневоле напрашивается вывод, что Керенский сам уступил власть. Что ему было внушено — должен уступить. Так же, как раньше силы «мировой закулисы» внушили Львову — нужно, мол, уступить власть Керенскому. И Александр Федорович это добросовестно выполнил.
