- О чухча, как приятно видеть тебя! - обрадовался ей Духовный Палач и погладил ее руку. - Пусть у тебя будет много детей и внуков. Научи обязательно их, чтобы умели жить в любом времени, чтобы даньчжины не исчезли. А сейчас, я понял, они хотят исчезнуть. Без самости, без имени... Даньчжины - не имя...
Передав ошеломленной женщине Мантру и сказав, для чего это делает, он облегченно вздохнул.
- Вот и все, чухча. Я закончил свои дела. Теперь уходи.
Женщина другого народа, наверное, зарыдала бы: "Не умирайте!" Даньчжинская же чухча сказала с суровой искренней любовью в голосе:
- Пусть боги дадут вам хорошее перерождение в будущей жизни, о добрый мудрый человек. Счастливой вам смерти.
Световой день близился к концу, а мы все шли и шли, пробираясь через заросли, завалы, болота, хватая жаркими ртами дождевые струи. Я видел безумно выпученные глаза Анри, слышал свистящее дыхание и стоны Билли, скрежет зубов Орландо. Только бы выжить! Дотянуть до привала!
Мой мозг отупел, сознание временами отключалось, и в такие моменты мое тело двигалось по инерции, совершенно не чувствуя тяжести и боли. Я еще раз познал и убедился - природа предусмотрела механизм спасения, когда наступает время трудностей, находящихся за пределами наших возможностей. Отключить разум, превратиться в сомнамбулическое бесчувственное существо - и ты способен жить в невыносимых условиях. А если эти условия надолго? А если на всю жизнь?
Даже в предельном отупении я пытался исследовать в себе то существо, которое вырвалось из преисподней разума. Это был хорошо отработанный метод древних мудрецов - изучать в себе раба, находясь на грани жизни и смерти. Это тоже входило в опыт тысячелетий, в коллективно-бессознательное. Сначала я ощутил страх и любовь к высшему существу на носилках, Я горячо возжелал во всем довериться господину, его божественному мнению. Мне хотелось унижаться, есть горстями грязь из луж, хо телось в предельной степени высказать свое ничтожество, чтобы заслужить милость и спасение. Мой коллективный предок точно знал, что я должен хотеть: бессамость - единственное средство спасения перед лицом небывалых опасностей.
Я сопротивлялся напору тысячелетий. Я звал на помощь мысли и постулаты НМ. И я раздвоился. Один я страдал под невыносимой тяжестью, тратил силы на сомнения и поиски выхода и уродовал себя, пытаясь остаться самим собой; другой я, отдавшись чужой воле, шагал, как робот, не различая добра и зла.
Я словно увидел его наяву - изможденного немолодого дикаря на больных ногах, увитых синими венами. Морщины на его лице ломались и дергались в страшном напряжении, и безобразные шрамы на лбу тряслись, как куски грязного теста... Не единожды клейменный невежественный раб - мой коллективный предок? Фундамент моего сознания? Мой спаситель в безвыходных положениях?
В его надрывном дыхании и стонах я слышу жажду Покоя. Он мечтает на ходу о Покое. Цель всей его-моей жизни - только Мир и Покой... Она слоится, эта цель и мечта, она разноцветна, она состоит не только из безделия и отдыха, но и еды, и утех, из яркого солнца, пахучих трав и холодных ручьев, из трепетных молитв, красивых вещей и дурманных видений.
Я истерически грежу о пище и женщинах и о безделии. Изо всех сил вспоминаю красивую толстую женщину из недоступно высокого дома. У нее необъятные мягкие бедра. Она любит меня почти так же сильно, как и того, кому принадлежит. Ее добрые глаза похожи на материнские. Ее шершавые руки дают мне еду. Много еды. Очень вкусной еды, украденной у господина...
Чей-то испуганный шепот вытаскивает меня из видений:
- Где Хаббарт? Его нет!
Все уже остановились, а я продолжаю идти. Мои руки и бесчувственное плечо скользят по алюминиевой трубе, упираются в препятствие. И до меня доходит: астматик пропал!
- Оглянулся - никого! - взволнованный шепот француза.
- Вот сволочь! - Билли выглядывал из капюшона, как из пещеры. - Неужели бросил нас?
Монстр распорядился ставить бивак и разводить огонь, а сам, забрав оружие из носилок, отправился изучать следы. Вдова старательно несла над ним зонтик.
Вернулись они быстро. Худое лицо монстра было сурово и возвышенно, вдова же была похожа на побитую собачонку - вздрагивала при каждом звуке.
- Хаббарда унес тигр, - торжественно произнес монстр.
- Ка-ак тигр... - пролепетал Билли.
- Ничего же не было слышно... - с трудом проговорил Освальдо. - Ни рычания, ни крика.
Монстр снизошел до объяснений:
- Обычное: тигр находит стадо свиней и следует за ним. Как проголодается, хватает одну свинью, но без шума и без крови - чтобы не вспугнуть остальных. И отбегает метров на двести. Свиньи успокаиваются и продолжают пастись. Когда тигр опять проголодается, так же без шума и крови хватает вторую свинью. И так - пока не сожрет все стадо. Потом идет искать других свиней.
- Вы хотите сказать... - Билли в ужасе вцепился в свои волосы. - Он охотится на нас? Как на свиней?
- Теперь все люди для него свиньи, большое стадо свиней.
- И он опять кого-то схватит?!
- Свиньи ему хватает на два дня. А такой толстой свиньи, как ваш Хаббард, ему хватит на все три.
