— Ничего у меня не случилось! — резко ответила я и отвернулась от этого психотерапевта на полставки. Мэтт хмыкнул и начал о чем-то шептаться с Мэлло. Правильно, давай — поперемывай мне косточки, глядишь, артрита на них не будет!
Загорелся зеленый свет светофора, и я, поглядев по сторонам — прикиньте, достижение! — потопала на другую сторону. Мафия поскреблась следом, и скоро мы стояли у отделения полиции.
Дежурный нас пропустил с полпинка: он меня прекрасно знал, поскольку я к дяде заходила довольно часто. Дядюшка мой — брат моей матери, и до семи лет мы жили в одной квартире. Он был, да и остается (слава тебе лысина) наичестнейшим человеком, а вот батя мой — коммерсант до мозга костей со всеми вытекающими. Именно потому они друг друга и не переваривали, а в конце концов и вовсе разругались вдрызг, после чего батя, накопив-таки на квартиру, перевез нас вместе с мебелью в ту хатку, где мы сейчас живем. С тех пор он с дядей не общался, мама же на дядю злилась, говоря: «Деньги тоже нужны, а ты со своей честностью всю жизнь будешь нищим капитаном», — но все равно за него переживала. Она ошиблась: на звании нищего капитана дядя Вася не остановился и стал нищим майором, но я его безмерно уважала. А потому мама, не в силах свое волнение перебороть, но и не желая в очередной раз ссориться с братом, посылала к нему единственного лояльно настроенного члена семьи, то есть меня. Я справлялась о дядюшкином здоровье, пила с ним чай до глубокой ночи, а после он провожал меня домой, и мы снова не общались около месяца — до тех пор, пока мама меня в очередной раз к нему не выпинывала. В конце концов такие походы стали нормой жизни, и я ходила к дяде каждое первое воскресенье месяца. Когда мне стукнуло пятнадцать, мы с ним начали общаться куда теснее: все же мудрый взрослый под боком мне тогда был жизненно необходим. Он меня наставлял на путь истинный, и я начала наведываться не только к нему домой, но и на работу, ибо этот закоренелый холостяк и фанат работы на службе проводил куда больше времени, чем дома. И только в прошлом году я от дядюшки несколько отдалилась, и визиты в отделение стали довольно редкими по сравнению с нашим «бурным» прошлым — я стала наведываться туда примерно раз в две недели. Однако, ясное дело, почти все сотрудники меня знали, и потому глобального афига на тему «что это за шпингалет с мультяшной харей на майке» у дежурного мое появление не вызвало. Хотя присутствие сопровождавшего меня зека, пардон, полосатого геймера в очках а-ля «я участвую в заплыве длиною в жизнь» и пирата, ну, или байкера в водолазке с «Веселым Роджером» его озадачило.
Дядя обнаружился у себя в кабинете, куда я вломилась, постучав и услышав его родительское:
— Открыто!
Кабинетик у него был небольшой, но светлый, а на выкрашенных в грязно-серый тюремный цвет стенах висели плакаты. Тематичные, как у Глеба Жиглова: «Не болтай, враг не дремлет!» — и прочие веселости. У стены слева стоял видавший виды деревянный стол и пара стульев, у стены справа — еще один, абсолютно идентичный первому. На окнах напротив двери висели тюлевые белые занавесочки. Красота, одним словом! За правым столом восседал худощавый высокий брюнет лет сорока в серой форме. Погоны, сверкая звездами, гласили, что их обладатель — майор, а не менее сияющие залысины возвещали, что он еще и не заботится о своем питании, витаминах и прочих важностях, способствующих активному окучерявливанию черепной коробочки.
— Привет, дядь Вась! — широко и абсолютно искренне улыбнулась я, обнимая дядю, перевалившись через заваленный бумагами стол.
— Привет, коли не шутишь, — усмехнулся мой позитивный родич. — Ну что, с чем пожаловала? И кого привела?
Я тяжко вздохнула и возвестила:
— Знакомьтесь! Это — Майл Дживас, — я указала на Мэтта, который коротко кивнул, — это — Мэлло Кэль, — от босса мафии последовал еще более сухой кивок, чем от геймера. — А это — мой дядя, Василий Иванович, не путать с Чапаевым!
— Очень приятно, — нахмурился майор полиции. — И с чем пожаловали? Фамилии что-то мне ни о чем не говорят, ты о них не рассказывала.
Ясен фиг, не рассказывала, ты ж не понимаешь мое увлечение аниме, и потому я о нем с тобой не болтаю — для этого у меня Грелля есть…
— Ну, они мои друзья, — нагло соврала я маминому брату, ибо то, что у нас хорошие отношения, не помешает ему усомниться в трезвости моего рассудка, если я тут правду вещать начну. — Они жили в Англии, потом путешествовали по миру, а недавно приехали в Россию и решили на некоторое время у нас обосноваться. Мы с ними подружились, и я решила вас познакомить.
— Ясно, — хмыкнул мой проницательный родич. — Говори, что нужно.
— Ой, дядя, ты меня с полуслова понимаешь! — хихикнула я и рухнула на опасно покачнувшийся стул. Да уж, привычка Мэтта, оказывается, может быть травмоопасна… — Короче говоря, Мэлло устроился начальником охраны к Парфирьеву, твоей головной боли.
