— Зря ты так думаешь, — с коварной усмешкой заявил Бёздей. — Хотя доля истины все же есть.
Я фыркнула и поморщилась: нога все еще болела, а надо было топать на противоположный берег, от которого к нам уже бежала насмерть перепуганная бледная Манюня. Кира и Вася же решили срезать, и плыли сейчас через озеро. Рационализаторы-логисты, блин. И тут моей ноги что-то коснулось. Я вздрогнула и удивленно воззрилась на собственную конечность: оказалось, что ее разминал мой спаситель. Сегодня что, день добрых дел, Бёздей? Или ты боишься, что задание не выполнишь, а потому начал пачками хорошие поступки совершать, чтоб на «мир счастья» наработать?
— Не стоит, обойдусь, — высказалась я и попыталась спасти ласту от захвата. Не тут-то было — ее оккупировали очень и очень обстоятельно, со знанием дела и стратегически верно. Разве что окоп не вырыли.
— Не вырывайся, — бросил Бёздей, нажал на какую-то точку, и нога у меня попросту отнялась.
— Ты что делаешь? — возмутилась я. — Верни мне мою конечность!
— Тебе было больно, а так ты боли не чувствуешь, — пожал плечами он. Это проявление заботы? Я сомневаюсь уже, что не утонула, и это не какой-то левый мир с «неправильным» Бейондом…
— Чувствуя боль, понимаешь, что еще жив, — возмутилась я. — Верни мне ее.
— А ты боишься умереть?
Это допрос с пристрастием?
— Нет, но и не спешу на тот свет, — фыркнула я. — Верни мне мою боль, Бейонд!
Он внимательно посмотрел мне в глаза, явно сделал какой-то вывод и нажал-таки на нужную точку. Лапу мою тут же закололи сотни игл, и я, поморщившись, потерла икру, но Бёздей мои руки отстранил и вернулся к массажу. А руки у него холодные, но почему-то очень нежные. Странно, я думала, он сейчас как начнет мою лапу мять, так не задумается о том, что я живой человек, и будет больно…
Тут к нам подлетела Мариша и повисла на моей шее. Спокойствие, Маня, только спокойствие! Кстати, почему я ее Машей называю? Нервы-нервы…
— Ты как? — наконец спросила она, испуганно на меня глядя.
— Жива, — ответила я с улыбкой и показала ей знак «победа».
— Это я вижу, — фыркнула она. Моя школа! — Лучше скажи, как ты жива. Что-нибудь болит?
— Да вроде нет, — пожала плечами я. Нога, странное дело, и впрямь отошла. То ли серийным убийцам в тюремных больницах лекции о массаже читают, то ли Бёздей, прежде чем стать расчленителем жертв, изучал медицину вполне в мирных целях.
— Это хорошо, — улыбнулся мой Себастьянчик. У нее улыбка такая светлая, что даже меня заставляет верить в лучшее. В то, что даже у меня друзья могут быть, например, при всем моем неверии в людей. — Тогда пойдем назад? Тебе надо вытереться и одеться: вон, вся в мурашках.
И правда, по моей коже стройными рядами маршировали мурашки, превращавшие меня в ощипанного гуся. Жесть!
— Это да, — нахмурилась я. Странно, ведь мне и не холодно вовсе…
Проигнорировав все еще разминавшего мою клешню ВВ, я встала и попыталась двинуться к месту стоянки крутой тачки нашего персонального водилы, но пошатнулась. Меня подхватили аж с двух сторон. Ого, какое внимание к моей скромной персоне! Я сегодня популярна. Неужто утопленников всегда так жалуют?
— Держись, Юль, — нахмурилась моя подруга, у которой аршинными буквами на лбу написано было: «Я в трансе, не фиг было сюда вообще приезжать!» Эх, Маша, Маша… Вот уж чьей-чьей, а твоей вины здесь точно нет! Я позволила себе на нее опереться, хотя обычно так не делаю, но тут же была оторвана от земли. Прямо с корнем вырвана. Что бы вы думали? Меня Бёздей на руки взял! Какого черта?!
— Пусти, мусор! — проорала я, но он меня проигнорировал и потопал к машине. Ошалевшая Манька шла следом и недоуменно взирала на этого героя-любовника, с пофигистичной харей тащившего несостоявшуюся утопленницу вперед: к «Мерсу», одежде и полотенцам.
— Пусти!!! — я долбанула ВВ кулаком в плечо, на что он, наконец, соизволил открыть рот и одарить меня ответом:
— Нет.
Очень и очень многозначительный ответ. Вот я прямо все поняла, что ты мне сказать хотел! Поставь, где взял, гад! Я нахмурилась, но вырываться перестала, ибо бессмысленно. А я хоть и люблю совершать бессмысленные поступки, все же не совсем идиотка. Чего глотку драть? Все равно не отпустит… «Доехав» на маньяке до пункта назначения и порадовавшись, что смерть сегодня проиграла, я таки обрела опору под ногами и, пошатываясь, открыла дверцу машины. Кстати, странно, что Маня добежала до нас по берегу быстрее, чем эти деятели доплыли напрямую. Хоть она и бегает как спринтер — безумно быстро — но если бы Лайт поднапряг свою силушку богатырскую, он бы ее опередил. Мораль: ему на меня настолько начхать, что утону — он и не заметит, а если и заметит, расстроится лишь потому, что его из хаты турнут. Да и наплевать. Вот только почему-то сердце из-за этого болит. Нравится он мне… Ну да ладно, это мелочи. И не такое переживали.
