— «Он замер рядом с колокольней и посмотрел на небо», — вдруг начал читать последние абзацы вслух Ниар. — «На небесах догорал закат, и в последних лучах умирающего солнца четырехлетний Найт Ривер видел усмешку своего врага. Мэлло. Человека, который только что его высмеял. Человека, который только что окончательно убил его веру в людей. «Я не буду больше мечтать, — прошептал Найт, улыбнувшись небу. — Мэлло прав: нельзя верить людям, нельзя показывать им свою душу. Я просто перестану надеяться, что и меня поймут и примут. Я стану выше этого. Отрекусь от своих эмоций, запру чувства на замок. Так никто не сможет их ранить. Я перестану мечтать, потому что мечты либо не сбудутся и оставят на губах привкус разочарования, либо станут явью, но принесут лишь боль. Ведь мои мечты о дружбе с самым веселым учеником приюта принесли мне лишь боль от насмешки. Я не буду мечтать. Потому что мечты — признак слабости, а я позволю себе последнее желание. Я хочу быть сильным». Колокольня возвышалась над Ниаром, а небо, ставшее почти черным, утратило сияние заката и улыбку Михаэля Кэля, забрав с собой имя беловолосого мальчика. Да, именно так. Он больше не «Найт Ривер». Его имя исчезнет вместе с его мечтами. Теперь он «Ниар», что означает: «Рядом». Но ведь быть рядом с чем-то — не значит этого достигнуть, верно?.».
Блондин замолчал, а я не знала, что сказать. Это сейчас был тапок в стиле: «Ты написала такой бред, что мне даже сказать нечего», — или он так пытается мне на ошибку указать? Где? Не вижу в упор…
— И? — озадаченно спросила я, так и не решив, к чему именно он придирается.
— Почему ты это написала?
Он издевается?
— Потому что я так думаю, — пожала плечами Капитан Очевидность.
— Но почему ты решила, что так думаю я?
О, а вот и вопрос по существу…
— Я не знаю, почему ты стал как манекен, — вздохнула я, — но много об этом думала. Человек не станет таким, если ему не причиняли боль и если у него был тот, с кем можно было поговорить. Вот Мэлло с Майлом тоже личности закрытые, но не абсолютно безэмоциональные. Даже у L проскальзывает что-то вроде намека на эмоции: помнишь, как эпично он Кире пяткой в харю задвинул? А ты… ты совсем закрылся и делаешь вид, что чувств у тебя нет вовсе. Зачем? Видимо, ты просто боишься, что их ранят. А это значит, что их уже ранили. Учитывая же твой характер и то, что ты только от равного себе оскорбление воспримешь всерьез, я подумала, что боль тебе причинил как раз Мэлло. Уж не знаю, как, но думаю, ты хотел с ним подружиться, а он тебя высмеял, или что-то в этом роде. Точнее, вам же сразу говорили, что вы соперники, и наверняка Михаэль понял, что ты — его противник «номер раз», а он парень резкий, наверняка высказал тебе кучу всяких пакостей. Ну а в фике я немного утрировала, написала, что до того, как он узнал о твоих способностях, он с тобой начал общаться, а когда вам объявили результаты теста, на которых вы набрали одинаковое количество баллов, и сказали, что вы оба — главные претенденты на титул L, он вышел из себя и наговорил тех самых пакостей. Потому, думаю, ты и закрылся — не хочешь подпускать к себе людей, показывать им свою душу. Не хочешь, чтобы твои чувства снова ранили. Но, думаю, ты скучал по Кэлю, когда тот ушел из приюта. Ведь ты на фотографии написал: «Дорогой Мэлло», — это о многом говорит. Вы все же были товарищами в самом начале, мне кажется…
— Были, — кивнул Ниар, глядя в экран пустым взглядом. Ого, моя попытка работы профайлером пробила его на откровенность? — Когда я появился в приюте, мне было три, и я не очень выделялся. Обычный ребенок с необычными умственными способностями, как и остальные. Мэлло был интересной личностью, и я старался держаться рядом с ним. Он был смелым, и я хотел походить на него. Но ему никто не был интересен, разве что Мэтт, и то непонятно почему. Наверное, потому что он был до безумия предан Мэлло. А когда через месяц объявили, что мы с Мэлло идем на равных, тут-то он и заявил, что не собирается общаться с человеком, который попросту все просчитывает, а на собственную интуицию вообще не полагается. Ведь мы не тесты делали, а раскрывали преступление. Он много чего еще сказал, а когда я спросил: «За что?» — ответил: «Потому что не люблю выпендрежников», — если переводить на русский. Потом я узнал, что мой сосед по комнате сказал Мэлло, будто бы я ему рассказывал, что не верю в интуицию Мэлло, и что только просчет может дать результаты. Собственно, тот парень попросту хотел нас поссорить. Он своего добился: Мэлло был и остается несдержанным максималистом, потому он так и поступил. А я… я просто решил больше не верить людям. Решил, что не буду мечтать о том, чтобы меня поняли, потому что меня никогда не поймут — я слишком странный для людей…
