– Нет. Лично против тебя я ничего не имею. Никаких определенных чувств. Я даже считаю, что если бы мы действовали параллельно, то есть в одном направлении, из нас могла бы получиться даже своего рода команда. Но ты сам меня все время то и дело задеваешь… Что-то пытаешься объяснить, доказать. И, хоть говоришь ты непрямо, у меня сложилось впечатление, что вместо того, чтобы спасать планету, в действительности ты пытаешься найти для меня место в своей жизни. Но отчего ты решил, что я в этом нуждаюсь?..
Она осеклась и на мгновение задумалась.
– Я пыталась устранить хаос, который ты создаешь вокруг себя, Ростик. Подсознательно… А ты воспринимаешь все это слишком обостренно. И откуда у тебя такая уверенность, что ты в состоянии спасти планету?
Внутри меня вспыхнула и стала разгораться обида.
– Очень любопытно, о каком это хаосе ты говоришь?
Она отвернулась и тоном холодной вежливости произнесла:
– Поверь мне, Ростик. Я хотела понять странный ход твоих мыслей, но ты сам не дал.
– Значит, все-таки, хотела?
– Разумеется. Но не смогла, потому что в них нет порядка так же, как и в твоих действиях. Ты совершенно непоследователен. Берешься за все сразу, хочешь продумать наперед, но наружу выдаешь только малопонятные рассуждения.
– Почему ты меня все время критикуешь? – вспылил я. – Что ты вообще можешь обо мне знать?
– Ты говорил, что занимался наукой до тех пор, пока не очутился на бирже. Не так ли?
В этот миг Мира показалась мне плоской бумажной фигуркой. Кто-то взял черный фломастер и нарисовал на вырезанной ножницами голове красивые вытаращенные глаза.
– Значит, желая тебе помочь, я тоже вел себя недостаточно последовательно?
Мира фыркнула, словно я сморозил невообразимую чепуху и, отвернувшись, села в машину, со вздохом сказала:
– Да уж! Типичнейший эгоист.
Ее слова полоснули меня ножом по горлу. Я почувствовал, что задыхаюсь.
Захотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока из нее не вывалятся глупость и злость. Из-за своего легкомыслия и еще, возможно, дурацкой боязни за брата она совсем не замечает реальной картины.
Как она может такое говорить? Ну, разве не я пытался защитить ее в «Колонне»? Разве не вместе мы ходили в Дом Ученых? Не я разве чуть не погиб в развалинах из-за того, что силился спасти ее чокнутого бывшего мужа. И, в конце концов, кто раскопал их с Романом в заваленном гараже?
Борясь с дрожью в подбородке, я попытался изобразить улыбку. Кажется, вышла только судорожная гримаса.
– Значит, ты действительно считаешь меня эгоистом?
– Ради бога! – На лице ее появилось скучающее выражение. – Не принимай близко к сердцу. Просто ты такой же, как… – Она снова осеклась.
– Как большинство мужчин? – Я со злобной насмешкой смотрел ей в глаза. – Ах, чемпионка… А мне сначала казалось, что ты мыслишь более нестандартно. Что ж, женские разговоры всегда заканчиваются расхожими фразами. Если тебе нравится сопоставлять мужчин, то имей в виду, ассортимент ограничен: на Земле осталось всего две особи.
Ее точеный профиль на несколько мгновений застыл, а щеки слегка порозовели.
Не взглянув на меня, Мира с силой захлопнула дверь, завела мотор, и машина сорвалась с места.
Я вынул из-за пазухи золотую статуэтку и хотел было запустить ею в витрину, но заставил себя не делать этого. Возможно, во мне поселилось гнусное желание продемонстрировать Мире когда-нибудь свое благородство в противовес ее бессердечности.
Я посмотрел на реликвию и вновь убрал ее в карман.
Прежде чем уехать в город, я смотался на заправку, заполнил бадьи бензином, заправил бак и вернулся к «Поплавку».
Миры снаружи не было, лишь монотонно тарахтел генератор.
Я выкатил бадьи и установил их на расстоянии сорока метров от здания.
Злость кипела во мне уже меньше. Я сумел переключиться на мысли о пятнах.
Закончив с бадьями, я сел в машину и двинул в город.
Доехав до Садового, свернул налево.
Мне показалось, что новых разрушений я не вижу. Может, пришельцы просто временно удовлетворили свой аппетит и через день-два стоит ожидать новую волну?
Я знал одно небольшое предприятие по производству удобрений для комнатных цветов, где имелась приличная химическая лаборатория: в ней было предусмотрено аварийное электрообеспечение. Я бывал в этой лаборатории не раз у своего знакомого Сергея Покровского, который ею заведовал.
По пути я решил сделать небольшой крюк к Серпуховскому валу и взглянуть на свой бывший дом.
Следы разрушений появились уже в районе станции метро Тульская.
В одном месте посреди дороги был выгрызен котлован. Он пролегал в направлении большого здания и, доходя до него, делил пополам.
Я обратил внимание, что группы строений повреждены неравномерно. Например, светлые здания пострадали гораздо больше, чем дома, имеющие темную окраску; высотным строениям пришлось хуже, чем низким.
