Так вот и в Джамбуле перед Сашей исповедовались служители и все члены. Кроме очередного обезличивания местных служителей, к чему уже все привыкли, и унизительных процедур, ничего нового не происходило. Те же дежурные вопросы и ответы. Больших грехов, конечно, перед Сашей никто не открывал, уже проучили, а так, поверхностно: у меня не хватает терпения с мужем, кричу на детей, с работы гвозди, солярку или еще что-то приношу… Такие грешки, как правило, открываются на членских собраниях. Тогда одни, духовно молодые члены, слушают и думают: «Вот как надо уметь жить!» А другие думают: «Какие все-таки верующие грязные люди…»
Больше всего достается тому, кто, лукавя, хоть одним глазком заглядывает в телевизор. Или ходит без платка да еще в коротком платье… Встречаю я как-то одного знакомого из отделенных и спрашиваю:
– Ну, как дела, как жизнь, Саша?
– Хорошо, – говорит, – дела. Сейчас мы проходим очищение и освящение.
– Ты прошел освящение? – спрашиваю я.
– Прошел, – с радостью отвечает он. – Теперь мы с братом ходим по улицам и смотрим, у кого из верующих на крышах телевизионные антенны стоят, и записываем. Братья вызывают таковых на членское собрание и чистят. Дружба-то с миром ведь есть вражда против Бога. У вас как в церкви насчет телевизоров? Наверное, как в Вавилоне? В Откровении сказано, что Вавилон…
– Ты подожди со своим Вавилоном, – перебиваю я его. – Вы на Вавилоне уже помешались. Антенны-то могут быть и комнатные! Не все же верующие выставляют свои греховные дела на крышу. А они могут быть и посерьезней телевизионных. У тебя самого-то, как дела? Жена верующая? Почему ты всегда такой грязный ходишь?
– Жена со мной не живет. Она ушла с ребенком к матери.
– Как не живет? А кто же с тобой живет?
Мой собеседник смутился и, думая, что мне все известно, отвечает:
– Моя бывшая подруга. Она приходит ко мне и к брату…
– Ну, вот! А вы ходите и смотрите по крышам! И освящение прошел! Сегодня же иди к пресвитеру и скажи, чтобы тебя отлучили.
Недели через две встречаюсь с ним опять и спрашиваю:
– Ну, как, отлучили?
– Отлучили, – говорит.
– За что?
– За три греха: за блуд, пьянку и воровство. Но все равно братья со мной неправильно поступили. Я ведь живу с Богом. Он меня слышит…
Через месяц смотрю, он у нас, во дворе молитвенного дома, агитирует молодежь идти к ним в церковь. Я подхожу и спрашиваю:
– Саша, тебя снова приняли в церковь?
– Пока что нет, – отвечает он.
– А ты с женой живешь?
– Пока что нет.
– Так вот иди, – говорю я, – и решай прежде всего эти вопросы. А сейчас, марш отсюда!
– Регистрация общин – это правовое признание государством деятельности религиозной организации в рамках существующего закона. Она всегда была желательна для братства евангельских христиан и баптистов. Еще на заре образования церквей, в 1880 году, была зарегистрирована первая русская Тифлисская община баптистов, и пресвитер В. Г. Павлов был утвержден губернатором в качестве ее наставника. Так братья всегда стремились узаконить себя и свою деятельность перед государством.
Большим препятствием для этого служило законодательство о религиозных культах от 1929 года, которое сводило духовную деятельность церквей и союзов евангельских христиан и баптистов «на нет».
При советской власти дело обстояло так: государство не могло долго терпеть закрытое общество. Оно должно было или раскрыть его, или уничтожить. На то оно и государство. Это все равно, если бы кто пришел к нам во двор или огород и без нашего согласия стал бы копать и неизвестно что строить. Спали бы мы спокойно?
Территория города или деревни тоже есть чей то «двор или огород», и у них тоже есть хозяин – исполком, совет или еще кто-то. Они хотят спать спокойно и должны знать, что за общество живет и действует на их территории. Заявление и устав общины, поданные на регистрацию, отвечают на многие вопросы и раскрывают общество верующих, так сказать, с парадного входа. Уклонение общества от регистрации настораживает власть имущих. Им еще больше хочется узнать, что же от них скрывают.
Обыски, допросы, аресты и суды – все это средства, которыми государство раскрывает закрытое общество верующих. Но раскрывает его не с парадного, а с заднего входа. А с заднего входа всегда можно больше увидеть беспорядка и грязи. Если Совет Церквей до сих пор существует, значит, государство его раскрыло для себя, но не с парадного, а с заднего входа. И какой ценой?
Не существует понятия греховной или негреховной регистрации. Существуют следующие регистрации:
