Петербургъ за мною; я въ третьеклассномъ вагон николаевской желзной дороги. Въ сосднемъ отдленiи небольшая артель молодыхъ рабочихъ поетъ псню, изъ рода тхъ псенъ, о которыхъ цыгане пишутъ въ афишкахъ: "веселая, хоромъ". Мудрено вслушаться въ смыслъ словъ этой псни, но легко почувствовать смыслъ звуковъ. Это пньё — выраженiе безотчетно-веселой минуты въ прiятельскомъ кружк; поется подъ влiянiемъ недавней легкой выпивки, со всмъ упоенiемъ пнья, какъ видно по сдвинутымъ совсмъ на-бекрень шляпамъ и по взаимнымъ похлопываньямъ лнивою, полуразслабленною рукою по плечу другъ друга. Кончилась псня, и вмсто рукоплесканiй или иныхъ одобрительныхъ знаковъ, послышались два-три голоса: "Ай-да молодцы!" Вотъ и все… Вотъ и все, чт`o я вынесъ изъ третьекласснаго вагона Николаевской желзной дороги. Немного, правда; но чт`o-жъ длать? Хотлось-бы разговориться, да нужно особенное умнье, чтобы разговориться съ русскимъ человкомъ: заговорите неумючи, онъ все будетъ отвчать полусловами, да посл каждаго полуслова обмривать васъ полнымъ, открытымъ взглядомъ съ головы до ногъ. Эти взгляды не смущаютъ, а только затрудняютъ неумющаго собесдника; за ними слышится мысль: "А кто тебя знаетъ, какой ты человкъ и чего отъ меня хочешь"! Тутъ казалось-бы стоитъ только никмъ и ничмъ не прикидываться, а явиться самимъ собой, чтобы прiобрсть доврiе и развязать языкъ русскаго человка. Но и это не всегда такъ: явится иной тмъ, чт'o онъ есть, т. е. наблюдателемъ; наблюдаемый субъектъ почувствуетъ это инстинктивно — и сожмется… Словомъ, тутъ нужно умнье, которое не у всякаго изъ насъ найдется въ достаточномъ количеств.
Желзная дорога въ сторон. Мы на Волг, на пароход общества «Самолетъ». Это не та Волга, о которой поется псня и которая прозывается
Въ Петербург прочли мы въ газетахъ, что обществу «Самолетъ» явилась конкуренцiя со стороны общества «Дружина», и потому «Самолетъ», кром пароходовъ, отходящихъ изъ Твери ежедневно въ шесть часовъ утра, назначилъ въ нкоторые дни экстренные рейсы по понижоннымъ цнамъ, и что эти экстренные пароходы отходятъ въ два часа пополудни. Пассажирскiе позды желзной дороги, какъ извстно, приходятъ изъ Петербурга въ Тверь въ двнадцать часовъ дня, и мы подумали, что гораздо удобне ссть на пароходъ черезъ два часа по прiзд, нежели ждать въ Твери слдующаго утра; притомъ и понижонныя цны — вещь весьма удобная и прiятная. Прочли мы также въ газетахъ, что за всякими свденiями о движенiи пароходовъ общества «Самолетъ» можно обращаться въ петербургскую контору общества, находящуюся въ Стремянной улиц въ дом Богданова. Идемъ въ домъ Богданова, и контора намъ объявляетъ, что экстренные пароходы ходили когда была высока вода, а теперь (это было 17 iюня) уже не ходятъ. Длать нечего, простились мы съ мечтою о понижонныхъ цнахъ и безъ нея ухали изъ Петербурга. На тверской станцiи желзной дороги сдали свои пожитки въ контору пароходства, взяли билетъ на слдующее утро, и дождавшись урочнаго часа, поплыли. Плыли, какъ сказано выше, благополучно, плыли долго-ли коротко-ли, наконецъ достигли пристани, гд слдовало намъ сойти на сушу. Предъявляемъ билетъ на пожитки; начались поиски, поиски дружные, усердные; но — пожитковъ на пароход не оказалось. Произошло великое смятенiе, къ счастiю продолжавшееся недолго. Обыскавъ вс люки и склады на палуб, капитанъ парохода самъ, своей особой, сбжалъ на пристань и увидвъ стоящаго тамъ, опершись на перила, мужичка, должно быть ему извстнаго, обратился къ нему съ торопливымъ вопросомъ:
— Не принимали ли вещей?
— Приняты вещи, отвчалъ мужичокъ, слегка поправивъ на голов шляпу.
— Чт'o жъ ты молчишь? восклицаетъ капитанъ, съ нкоторымъ украшенiемъ въ слог.
— А чт'o жъ мн говорить, коли не спрашиваютъ?
— Да вдь видишь… тутъ ищутъ, безпокоятся, а ты стоишь разинувъ ротъ… вотъ я тебя!
— Поди-тка, попробуй!.. За чт`o? ты еще спасибо скажи, что взяли да прибрали вещи; а то: чт`o молчишь! Почемъ мн знать, о чемъ вы тамъ безпокоитесь?
— Да гд же вещи? спросилъ я.
— У насъ въ гостинниц.
