Наши домашние дела полностью

"Наказанiе всегда должно идти въ уровень съ понятiями о чести солдата (курсивъ подлинника), но никогда не должно быть смшнымъ или отвратительнымъ. Открытое и непреложное исполненiе наказанiй должно сопровождаться нкоторою торжественностью, которая дйствовала бы и на присутствующихъ, но не зависла бы отъ соцiальныхъ понятiй образованнаго общества (этого мы что-то не понимаемъ: зачмъ нужно, чтобы торжественность независла отъ понятiй образованнаго общества? Немножко темно!).

"Все сказанное примняется вполн къ тлеснымъ наказанiямъ, отвергаемымъ и клеймимымъ, благодаря новйшимъ идеямъ. Если такого рода наказанiя назначаются съ соблюденiемъ уваженiя къ закону, то они такъ же мало наносятъ безчестья простолюдину, какъ и ударъ кулакомъ или оплеуха, которою онъ обмняется съ человкомъ себ равнымъ (Вы бы ужь лучше не изволили безпокоиться о простолюдин вообще и о томъ, чт'o ему наноситъ или не наноситъ безчестье; ужь лучше что-нибудь собственно о нмецкихъ солдатахъ, а то легко можно ошибиться). Пусть мннiе, нами высказанное, вызоветъ вопли всей массы современныхъ филантроповъ, но мы не откажемся отъ него и останемся при своемъ убжденiи.

"Соглашаясь съ тмъ, что трудно, едвали возможно, ввести тлесныя наказанiя тамъ, гд они уже отмнены, мы одобряемъ вполн т государства, въ которыхъ они сохранены."

Позвольте! отчего же трудно или невозможно ввести тлесныя наказанiя тамъ, гд они отмнены? Нтъ! хорошую вещь надо распространять, для блага человчества… Но если вы полагаете, что это ршительно невозможно, то лучше бы о невозможности-то совсмъ умолчать.

Еще одно, послднее сказанье!

"Во время войны, многiя изъ незначительныхъ наказанiй, употребляемыхъ въ мирное время, какъ напримръ аресты, нарядъ на часы не въ очередь и т. п., совершенно непримнимы, и было бы безразсудно вврять охрану общей безопасности патрулямъ и ведетамъ, составленнымъ изъ людей, подвергшихся взысканiямъ. Въ этомъ случа тлесныя наказанiя, по своей непродолжительности и удобству исполненiя, представляютъ неисчислимыя выгоды; противъ упрямства, злобы и умышленнаго (не)исполненiя обязанностей он вполн радикальное средство. Ихъ можно назначать и на бивуакахъ, при кратковременной остановк, и подъ самымъ непрiятельскимъ огнемъ, избгая слишкомъ медленной процедуры и проволочекъ…"

Мы дошли до пафоса! Сердечный трепетъ чувствуемъ мы, внимая вдохновеннымъ рчамъ автора! Скажите, читатель, — если вы не закаленный въ бояхъ воинъ, а подобно пишущему эти строки, мирный гражданинъ просвщенной страны, — скажите, какъ привыкли вы представлять себ психическое настроенiе войска, стоящаго подъ непрiятельскимъ огнемъ? Мы съ своей стороны признаемся: когда предъ нашимъ воображенiемъ проходила трагическая картина сраженiя, мы всегда какбы чуяли предъ собою дыханiе смерти и проникались какимъ-то мрачно торжественнымъ чувствомъ, которое переносили на всхъ дйствующихъ лицъ трагедiи отъ генерала до солдата включительно. Намъ было бы страшно оскорбить въ эту минуту кого-нибудь изъ нихъ какою-нибудь недостойною мыслью: это — чувство уваженiя, подобное тому, какое естественно питаешь при вид испускающаго духъ или лежащаго въ гробу. И въ такую минуту… розги! Едвали оно такъ бываетъ; но чтобы такъ тому и слдовало быть, — этого разсудокъ нашъ никакъ не перевариваетъ, можетъ-быть оттого, что намъ чего-нибудь недостаетъ. Ужь не германскаго ли здраваго смысла? Да гджъ намъ взять этого товара?.. Да! попали мы на неудобоваримую вещь! Закроемъ скоре статью и — въ другой разъ не поддадимся соблазну: гд заслышимъ всадника, — въ сторону, чтобъ окончательно не растопталъ конемъ своимъ нашихъ мирныхъ надеждъ!

Возвращаемся въ область мира, въ область мирныхъ соглашенiй, въ кругъ дйствiй мировыхъ посредниковъ. Впрочемъ возвращаемся ненадолго, потому только, что умчались оттуда на кон князя Витгенштейна, немного некончивъ рчи.