— А вотъ, замтилъ управляющiй: — кто хапаетъ-то, ему и впрокъ это не идетъ: хапаетъ, хапаетъ, а все ничего не остается; только-что сытно живетъ, а посл хвать! ничего и не осталось. Должно быть ужь такое опредленiе; а все неймется: по совсти-то ныньче кажется ужь и никто не живетъ…
— Ныньче? воскликнулъ съ особеннымъ одушевленiемъ человкъ, испытавшiй жосткость судьбы: ныньче — никто! Ныньче человчества нтъ, жалости нтъ ни въ комъ! Вотъ ты бдный, теб сть нечего, надть нечего; приди просить мста — не дадутъ; а за тобой придетъ примазанный да чистенькiй — ему дадутъ: онъ, говорятъ, хорошо одтъ, долженъ быть хорошiй человкъ… Да ныньче брату родному… Чт'o тутъ! Позвольте, милостивые государи, мн о себ сказать. У меня есть братья… чтобы имъ поперхнулось отъ моего слова!.. У одного было восемьдесятъ душъ, у другого больше ста, и то они ограбили меня среди бла дня, какъ разбойники на большой дорог. Была у насъ сестра… И та хороша была, не тмъ будь помянута, чтобъ ей!.. Братья вкругъ нея юлили, хотли, чтобъ она имъ все оставила за ихъ попеченiя… И имньишко-то у ней лядащее, грошовое… Завщанья не написала, такъ чтоже? — они, говорятъ, мертвой рукой водили. Такъ и ограбили брата, чт`o называется — у нищаго суму отняли.
Минутное молчанiе.
— Да! проговорилъ вздохнувъ управляющiй: — если бы не было еще на земл угодныхъ Богу людей, то кажется земля бы не устояла.
— Не устояла бы! подтвердили нсколько ярославцевъ.
— Стало-быть есть еще угодные-то люди!
— Еще бы! снова подхватилъ испытавшiй жосткость судьбы и ожесточившiйся человкъ: — да вотъ хоть бы у нихъ, продолжалъ онъ, указавъ на сосда, вроятно изъ знакомыхъ ему мстъ… Ну, вотъ и нашъ тоже… Конечно въ земной жизни святымъ почитаться не можетъ, а вс говорятъ, что планету божiю знаетъ…
— Какъ это?..
— Такъ! вотъ кто отъзжаетъ, — онъ говоритъ, каковъ путь будетъ; и исполняется по слову. И какую жизнь ведетъ! Другiе не врятъ его жизни, а посмотрть на него — подлинно, что одно только созданiе!..
Въ дальнйшiй разговоръ я не вслушался, потомучто невольно предался такому размышленiю: вдь вотъ и въ самомъ дл братъ возсталъ на брата; значитъ… Только разв это что-нибудь прежде не бывалое? Неужели посл Каина до ныншняго года братья на братьевъ не возставали? Зачмъ же люди говорятъ, какъ о чемъ-то небываломъ? И зачмъ мн сообщаются отъ нихъ такiя мрачныя мысли? Ужь не звзда ли съ хвостомъ, недавно пролетвшая по небу, напустила ихъ на насъ?
Оригинал здесь — http://smalt.karelia.ru/~filolog/vremja/1861/SEPTMR/dodelas.htm
Былъ споръ литературный, о которомъ мы не очень давно имли честь доводить до свднiя нашихъ читателей. О чемъ былъ споръ, — это все равно, и не въ томъ теперь дло: дло только въ томъ, что у одного изъ спорившихъ сорвалось тогда съ языка словечко: "
Впрочемъ не ручаемся, дйствительно ли все это было высказано по поводу упомянутаго спора, и не прибавили ли мы послднихъ оттнковъ той же мысли изъ другого мста и изъ другого журнала. Въ самомъ дл, было нчто подобное и въ другомъ журнал, который пошолъ въ этомъ отношенiи дале: онъ излилъ горькiе упреки на нкоторыхъ журнальныхъ
