И правда, лес изменился до неузнаваемости. Редкие чахлые деревца ютились на жалких островках земли, остальная поверхность была плотно покрыта толстым одеялом зелёного мха. Грязный, оборванный Иван шагал вперёд, выдавливая из-под кочек чавкающую жижу. Вереницы пузырей выбирались на белый свет и лопались с болотным зловонием, отмечая каждый шаг путника, потерявшегося во времени и пространстве. Никаких мыслей не было – он просто шагал вперёд, слушая бурлящее пение болота. Наконец Ивану удалось оторвать взгляд от собственных ног:
– Петя, а где же наш ручеёк?
Насколько хватало глаз, простиралось настоящее болото, где деревьям не было места, лишь жалкие кустики тут и там радовали своим присутствием мохнатые кочки.
– Прости, сынок, – Иван попытался сплюнуть, но лишь облизал губы пересохшим языком, – вот тебе и вывел нас ручеёк к людям. Это мне отец так рассказывал, когда я маленький был…, похоже, что это была теория, а сейчас наступила жестокая реальность, – с трудом вытаскивая сапоги из вязкой субстанции, Иван медленно продвигался вперёд, – попали мы с тобой, Петя, по самое не хочу. Ты главное на сухом месте оставайся!
С огромным трудом Иван добрался до возвышенности, вылил воду из сапог, смочил горло родниковой водой и огляделся. Вдалеке однотипный пейзаж болота слегка разбавляли торчащие из воды мёртвые деревья и полуживые берёзки. Подгоняемый чем-то необъяснимым, Иван поднялся на ноги, взял в руки длинную палку и, едва переведя дух, шагнул вперёд, нацелившись на островок с чахлыми берёзками. Не успевая перемешиваться с вновь поступающей жидкостью, в сапогах зачавкала и нагрелась вода – идти стало совсем невмоготу, но Иван видел цель перед глазами и упрямо шёл к ней. Когда до островка оставались считанные метры, он почувствовал, что проваливается в трясину. Сделав несколько хаотичных движений, Иван погрузился по самую грудь.
– Похоже, это всё, …лять… или не …лять? Вот в чём вопрос! – Иван положил палку перед собой, опёрся на неё, но, едва уйдя под воду, гнилуха сломалась. Из чрева болота то там, то здесь вырывались и лопались пузыри, а измождённое лицо человека растянулось страшной гримасой улыбки.
– Это писец… крыльями машет! – Иван часто и тяжело дышал, но не переставал болтать. – Писец не промажет… Ждал, ждал этого, а теперь дёргаюсь, как куропатка в силке. Смешно же, право!
Спустя время, Иван сложил перед собой руки и тихонько опустил на них голову…
Сон? Явь? Обрывки воспоминаний? Мечты? Всё смешалось на последнем рубеже чудесного королевства с простым названием «Жизнь». Ну, вот же оно – море! Всё настоящее, реальное, можно потрогать – солёное, сами попробуйте. Пляж из крупной, заботливо обработанной водой и временем гальки.
Огромные волны каким-то чудом не доставали до сидящего на пакете Петруши, прицельно кидающего камни в их вспененные гребешки: кто кого? Метрах в пяти позади стояла инвалидная коляска, на расстеленном одеяле спортивный рюкзак и прочие вещи ожидали возвращения своих хозяев. Иван стоял в воде по самые колени и снимал на камеру мелькающих над волнами чаек, волны временами захлёстывали его до груди, но при жаре в 30 градусов это радовало: так вот ты какой, Ламанш!
– Эй, папа!
Иван обернулся на крик и увидел, что волна добралась до их лежбища, едва не сбросила сына с пятой точки и нехотя отступила.
– Ничего, сынок, обсохнем!
Через минуту по пляжу пробежал гул. Краем глаза Иван увидел, как люди бросились от воды – к берегу стремительно приближалась огромная волна, каких раньше не было.
– Петя, отползай сам наверх! – Иван изо всех сил бежал к сыну, осознавая, что никак не успеет.
Едва он отбросил видеокамеру на высокий берег, как волна сбила его с ног, вспенилась, накрыла с головой уползающего вверх Петю и потащила обоих в море.
Вокруг бурлил океан пузырей, перемешанных с крупными камнями. В этом диком, ревущем, беснующемся хаосе Иван нащупал сына, ухватил его покрепче и попытался подняться на ноги, но очередная волна свела на нет все усилия. Сопротивляясь стихии и не имея собственных сил поднять голову над водой, Иван болтался в приливном-отливном буйстве, держа руки с сыном как можно выше, отчаянно надеясь, что Петина голова находится на поверхности.
Наконец Ивану удалось пополнить запас кислорода в крови – он вернул себе дар хождения. Крепко прижимая к себе возбуждённого сына и тяжело дыша, он выбрался на берег. Не в силах разжать объятия, Петя мёртвой хваткой держался за шею отца.
– Папа, а круто было! – воскликнул мокрый, дрожащий, но самый счастливый человек на земле.
Адреналин играл Петиными чувствами, заставляя мышцы пульсировать. Так вот ты какой, Ламанш…!
Картинка с морем исчезла, но тут же появилась другая. Иван плыл по широкой и спокойной реке, Петя лежал на спине у отца, держась руками за шею, а рядом всеми своими четырьмя лапами загребал воду любимец семьи Читтер.
Иван:
– Сынок, помогай мне. Работай ногами, брассом.
Петя:
– Папа, я забыл, как это – брассом?
С очередным гребком Иван высунул лицо из воды:
