Они хотели спросить ещё что-то, но всё-таки оставили эту тему закрытой.
Ужин прошёл весьма странно, но мне почему-то понравилось, даже некоторые нелепые ситуации, которые до сих пор приводят в смятение, я мысленно сглаживаю. В какой-то степени я даже почувствовала себя в кругу семьи, что довольно дико, учитывая то, что я на дух не переношу ректора, его излишнюю заботу и попечение надо собой. Возможно, что я вру себе, таким образом, пытаясь зашить дыру в собственном сердце из-за того, что сама не имею нормальной семьи. Презрение и отвращение к ректору, помогает сбавить только Скарлет. Наверно, он должен быть ей благодарен, потому что я давно могла запустить нож в его лоб из-за излишнего любопытства к собственной жизни. К счастью или сожалению, этот вечер наконец-то завершён, и я благодарна Алану, как в принципе и всегда, потому что именно он помог мне держать раздражение в себе.
Шагая вдоль протянутого коридора, заполненного рамками с фотографиями, которые я хотела рассмотреть ещё по приходу в этот дом, но Скарлет вежливо и быстро протащила нас внутрь, не дав взглянуть и глазом. Сейчас я наконец-то могла идти спокойны шагом, позволяя взгляду зацепить хоть какие-то отрывки: молодые Скарлет и Этан; различные детские снимки с маленькой девочкой, которая постепенно росла;; молодая девушка с белокурыми локонами с шапочкой выпускника, следующая точно такая же, но уже с присутствием мистера Харриса и Скарлет; та самая фотография, как и та, что в кабинете ректора; и последняя, та, что заставила ноги прирасти к полу и застыть, задержав дыхание. Сейчас я сложила дважды два, переведя взгляд на Скарлет, которая была ещё мрачнее меня, хлопая хрустальными глазами, из которых вот-вот могли хлынуть слёзы.
Зла ли я? Я не просто зла, я хочу стереть с лица Земли всё живое вместе с этой планетой в целом. Я ненавижу свою жизнь, которая полна тайн, лжи, лицемерия и фальши. Я не собиралась бросаться в объятия своих, как оказалось, бабушки и дедушки, потому что на той проклятой фотографии были мои родители вместе с четой Харриса. Я не настолько тупая, чтобы не понять элементарного, у меня лишь один вопрос: кого держат Скарлет и Харрис на фотографии, которая есть в их доме и кабинете ректора. Уверена, это не их ребёнок, это я или Иви, будь она тоже проклята, потому что никогда не рассказывала мне про них. Я ненавижу сейчас абсолютно всех, по этой причине вылетела из дома Харриса, как молния среди пушистых облаков. Окрикивание Скарлет и ректора помогали моим ногам лишь ускоряться, а бегаю я очень быстро, но есть один человек, который является мне ровней или даже лучше – Алан, рука которого ухватила моё плечо и остановила настолько резко, что я повалилась на асфальт, содрав колготки, а вместе с этим и кожу на голени, из-за чего поток слёз хлынул на волю водопадом.
– Чёрт, Гри, я не хотел, – глубоко дышал Алан, включив фонарик на телефоне, который показывал содранную область, смешавшуюся с кровью, – сильно больно?
– Мне плевать на эту царапину, – резко гаркнула я, Алан вскинул голову, посмотрев мне в глаза, из-за чего ярость смешалась со стыдом, – Алан… про…
– Не извиняйся, Грейс, – оборвал меня лучший друг, – я не обижаюсь, я тоже зол. Твои родители самые настоящие уроды.
– Они хуже, – завопила я, обливаясь слезами.
Алан не растерялся, он быстро вызвал такси, которое подъехало уже через пять минут, куда меня усадили, словно раненого лебедя, каким я не являюсь и доставили до кампуса. Лучший друг всегда был излишне заботливым, поэтому уже в комнате он обработал рану всеми возможными дезинфицирующими растворами, которые нашёл в комнате, чем даже удивил. Алан словно живая аптека, ибо в его мини сундуке оказалась целая Нарния с лекарствами. Аккуратно касаясь места жгущей кожу ватой, он дополнительно дул на рану, чтобы смягчить боль. Стыд внутри лишь укрепил собственные силы, потому что я хотела заботы только одного человека – Диего, которого сейчас не было рядом. Я буквально сходила с ума из-за ярости и раздражения внутри, которые уже были не из-за новоиспеченных родственников, а из-за того, что я желала укрыться в объятиях Диего.
С каждым часом удерживать эту ярость было тяжелее и тяжелее, потому что Алан не отходил от меня и на дюйм, словно я младенец, которого оставлять одного означает только то, что он свернёт себе шею при первом шаге. До тех пор, пока я не притворилась спящей и не получила слабый поцелуй в висок, Алан не ушёл. Знаю, мои поступки как у самой настоящей суки, но сердцем я желаю быть рядом с мужчиной, который заставляет задыхаться при каждом удобном случае.
Мне было плевать, что я бежала совершенно одна среди ночной тьмы к желанной цели. Меня уже ничего не пугает, даже если из-за угла вылетит фура и переедет мои кости. Желание оказаться рядом с Диего намного сильней страха перед безлюдностью на улицу.
