Мишель — сломленная душа, которая пытается жить лучшей жизнью. Но как это сделать, когда ты живешь в бедном районе и с братом-наркоманом? Все так плохо, что приходиться прятать оружие в комнате. Адам — сосед Мишель, у которого свои проблемы от которых он хочет избавиться. Он хочет нормальную жизнь, но что точно не хочет — впутывать в свои проблемы соседку. Они оба хотят найти себя в жизни, уйти из прошлого. Они знают, что будет сложно, но ведь даже в крошечной надежде есть сила.
Черт! Хлопаю дверью машины и завожу ее. Хорошо, что мои занятия кончились и я могу уйти, но плохо, что месячные начались во время урока, когда я учила ребят играть на скрипке.
Терпеть не могу месячные. Если бы меня спросили, от чего бы ты отказалась в своей жизни, я бы не задумываясь сказала: «От месячных, пожалуйста!»
Убираю пачку прокладок в сумку, выезжаю с парковки и еду домой. Живу я в одном из бедных районов Нью-Йорка — Бронксе — в тесной квартирке на первом этаже. Это еще ничего, я живу с братом. Точнее, он со мной и со своими наркотиками. Уверена, он уже валяется на диване от очередной дозы, а шприц красуется под его кожей.
Сейчас только час дня, но я очень хочу домой, но когда вижу весь мусор, который Патрик оставляет после встречи с друзьями, я согласна даже пойти на вверх к Фиби — проститутке, которую каждую ночь слышно то ли от удовольствия, то ли от неприязни.
Я сворачиваю за угол и, припарковавшись, выхожу из машины. Спасибо, что на мне черная кожаная юбка выше колен с такого же цвета колготками и белая рубашка. Будь все наоборот, юбка была бы уже красной.
— Эй, красотка, привет! — Фиби выпускает дым от сигареты и поправляет прическу, прислонившись к стене нашей пятиэтажки.
— Ты как-то рано…
Я подхожу к ней, и она предлагает сигарету, на что я качаю головой, отказываясь.
— К концу урока начались месячные. Хорошо, что он был последним.
Фиби улыбается, и я уже в который раз осознаю, какая она красивая. У нее итальянские корни, насколько я знаю.
Каштановые волосы по плечи, пышная челка, которая сливается с ее зелеными глазами, и пухлые губы, обхватывающие фильтр сигареты. Если не ошибаюсь, ей двадцать восемь, она на три года старше меня, но Фиби очень хорошо выглядит, учитывая, что каждую ночь она занимается тем, что вряд ли приносит удовольствие.
— Сегодня тебя будет слышно? — спрашиваю я.
Фиби чуть щурится и смотрит на меня:
— Меня вчера было слышно? Черт, прости, Мишель.
Я улыбаюсь и хлопаю ее по плечу. Я настолько привыкла ко звукам, к тому, что к ней могут прийти сразу трое мужчин, что меня ничто не удивит.
— Все в порядке, Фиб.
Она снова улыбается, и я хочу спросить, нравится ли ей ее работа, но все время чувствую себя неловко, хотя Фиби хорошая, и я могу считать ее подругой, довериться.
Мы молча смотрим на дорогу, где проезжает велосипедист, и через секунду чье-то движение заставляет меня отойти от двери и встать ближе к Фиби.
Мужчина с темными волосами, легкой щетиной, в серой майке и тренировочной сумкой на плече выходит из здания и исчезает за поворотом.
— Кто это? — спрашиваю я, показывая пальцем на ушедшего парня.
— Правда красавчик, — улыбается Фиби и кидает окурок в урну. — Его зовут А́дам. Он тут живет первый месяц, кстати, напротив тебя. Его редко, когда можно тут встретить. Приходит очень поздно, уходит незаметно. Так что тебе повезло.
Она хлопает по плечу, прощается и поднимается наверх.
Возможно, я слишком занята была своей никчемной жизнью, поэтому и не знала, что у нас новый сосед. Просто не то, чтобы это важно. Но тут у нас все друг друга знают, а это что-то новенькое, я бы сказала, загадочное.
Провожу рукой по лицу, чтобы успокоиться, потому что единственное, что я сегодня хочу, это выпить обезболивающее и лечь спать, но мне даже страшно открыть дверь…хотя на самом деле привычно. Привычно видеть брата в ужасном состоянии и вдыхать запах наркотиков, потому что таким было и мое детство.
Все детство и подростковую жизнь, когда открывала дверь квартиры меня встречали мусор, шприцы на полу, ужасный запах алкоголя. По сути, сейчас ничего не изменилось, так как открыв дверь своей маленькой темной комнатки, я замечаю на полу крошки от чипсов, пластмассовые бутылки от пепси, на маленьком столике перед диваном, конечно, красуется дорожка, которая уже внутри моего брата, а сам он дремлет на диване, перед включенным напротив маленьким телевизором.
Я проглатываю ком в горле и закрываю глаза: мне так это надоело. Я ушла из прошлой жизни, боясь стать такой, как отец, но вернулась туда, а таким как отец стал брат.
