Другие воины отказывались делить с Вонючкой общую казарму. Вначале его выгнали жить и ночевать на конюшню, но спустя некоторое время возмутились конюхи, и он оказался на свинарнике. Надо полагать, и свиней он не осчастливил. А потом, когда Хеке как-то не вовремя показался Русе на глаза, тот отправил его слугой к собственному бастарду.
Все детали Рику накануне вечером пересказал Хокк Локк. Еще он добавил, что Вонючка когда-то считался неплохим воином и ныне обучает Рамси обращаться с оружием.
Сам Русе отделывался от бастарда и его матери небольшими подарками — запеченным поросенком к празднику, овцой или кошельком с мелким серебром на именины.
Дверь вновь скрипнула. На крыльце появился парень, по виду, считай ровесник Домерику, только повыше ростом. Он был в одежде черного цвета, и такого качества, что простой крестьянин, пусть даже и сын мельничихи, с трудом мог бы ее позволить.
Парень выглядел не особо красивым, крупнокостным, с покатыми плечами и той рыхлостью, что со временем грозила превратиться в полноту. И все же он был сильным — это чувствовалось. Кожа на лице имела румянец и прыщи, нос выглядел широким, а рот маленьким, волосы длинные и темные. Широкие и мясистые губы напоминали червяков. Но самым заметным в его внешности были глаза — они имели тот же цвет, что и у лорда Болтона, и у самого Рика. Но если у Русе в них чувствовалась сила и прозрачность горного хрусталя, то в этих притаилась что-то другое, тщательно скрываемое.
При взгляде на своего братца-бастарда у Домерика скрутило живот. Он внезапно и ярко, как солнечный луч, пронзающий тучи, понял — когда-то этот человек его убил. Он отравил его, подло и неожиданно. Холодея, Рик вспомнил, как он мучился и умирал в течении нескольких дней — липкий пот покрывал все тело, его трясло, рвало кровью и желчью, кидая то в жар, то в холод. Смерть не сразу смилостивилась и забрала его. Прежде ему пришлось испить страдания полной чашей.
Знание было невероятно отчетливым и очень странным — о том, что еще не случилось, он думал, как о прошлом. Откуда он узнал и откуда такая уверенность, что все правда, а не игра воображения?
Домерика едва не стошнило прямо под ноги Кареглазому. Он сделал несколько глубоких вздохов, приходя в себя.
— Ты ведь Рамси Сноу?
— Так и есть, вы угадали. Чем мы можем быть полезны сиятельному милорду? — Рамси поклонился, понимая, перед кем стоит. В его голосе слышались едва уловимая лесть и подобострастие. — Мы счастливы видеть вас! Скажите, что вам надо, и я с радостью всё сделаю.
— Я давно хотел увидеть своего брата, — Рик немного пришел в себя и открыто улыбнулся. Рамси с первых мгновений вызвал презрение, замещенное на ненависти и брезгливости. Хеке имел изъян в теле, а у Рамси как будто душа смердела. Даже жутко, что слуга и хозяин так подобрались друг к другу.
Его нынешние оценки отличалось от прошлых. Прежний Домерик, наивный и молодой, хотел с ним подружиться. Он видел в нем родную кровь и мечтал найти брата. Ага, нашел! В мрачном склепе Дредфорта.
Ныне такой симпатии не наблюдалось и в помине. А еще бастард провоцировал страх. Страх, как перед ядовитой гадиной.
— И я, милорд! — так же открыто, чуть смущенно, улыбнулся хозяин дома.
— Лорд Русе только вчера говорил мне о тебе.
— Приятно такое слышать! Интересно, что же он сказал? — в вопросе послышалось любопытство.
— Он просто напомнил про тебя, а я решил познакомиться. Как ты живешь, Рамси?
— Здесь, конечно не Дредфорт, но вполне сносно. Лорд Болтон не оставляет нас своей милостью. Пройдемте в дом. У меня как раз есть бочонок свежего пива. Да и пироги с зайчатиной найдутся.
— Сейчас у меня другие дела, — Рик изобразил сожаление. — Думаю, мы еще увидимся. А пока, вот, возьми, — из внутреннего кармана он вытащил золотого дракона* и бросил его Рамси. Тот ловко поймал монету в воздухе. Движение выдало в нем человека тренированного, с хорошим глазом и четкой координацией.
— Это честь для меня, — губы бастарда вновь раздвинулись в улыбке.
— Я еще навещу тебя. Может, и вина прихвачу, — сказал Домерик и развернул коня. — Привезу еды, посидим и поговорим.
— Как вам будет угодно, милорд, — поклонился парень.
После беседы Домерику захотелось немного прийти в себя. Он погнал Кареглазого дальше, туда, где, как он смутно помнил, дорога выходила на небольшой холм, открывая великолепный вид.
Там, на пригорке, он и остановился. Лишь здесь стражники его догнали — их лошади уступали Кареглазому в скорости.
Далеко, до предела видимости, на восток уходил густой и старый лес — овраги и балки, открытые поляны и ручьи чередовались, сменяя друг друга. В нескольких местах сквозь зелень проглядывали красные листья чардрева — они росли здесь не так уж и редко. На некоторых из них были вырезаны суровые, мрачные или тревожные лики. Рик невольно вспомнил, как в детстве они его пугали. С возрастом страх пропал. Бояться глупо — здесь их край, родной Север! Кругом все знакомое и близкое — его люди, его земля и его Старые Боги!
