Они замолчали. Лишь факел коптил и чадил. Тирион забился в дальний угол и сидел там — насупленный и злой. Болтон посмотрел на него. Он что-то упускал. Что-то делал не так. Одна мысль всё отчетливей вырисовывалась в голове…
Наверное, прошел час, так как пришел Варис. Он ничего не сказал и молча встал в проеме открытой двери, приглашая Тириона выходить. За ним находилось несколько человек.
— Завтра я отвечу, — сказал Болтон, прежде чем Ланнистер переступил порог. Он увидел, как в глазах Беса зажглась надежда. — Завтра ты услышишь мое слово. Тебе же его перескажут?
— Да, — ответил Варис. — Я передам от вас весточку.
— Спасибо, — услышал Болтон тихий голос, прежде чем захлопнулась дверь.
Домерик не спал всю ночь. Одна мысль все отчетливей заслоняла прочие — Бес прав. Каждый прожитый в камере день приближает смерть Винафрид. Или то, что еще хуже. Он должен постараться как можно быстрее вырваться из замка. Должен приложить все силы. Нужно рисковать, а не сидеть сложа руки.
Болтон даже заскрипел зубами от бессилия. Невеста попала в плен из-за него, а он ничего не делает. И если он не решит сразиться с Горой, то все будет напрасно, и он не успеет. Всё будет потеряно.
Тем более, если он согласится, его выведут наружу, дадут оружие и доспехи. Там у него появится шанс сбежать. Или красиво умереть. А Гора… Да, это чудовище его по настоящему пугало.
— Я не так часто молюсь вам, Старые Боги! — его голос зазвучал в ночной тишине. — Прошу вас, помогите мне и дайте ответ. Помогите разобраться в видениях и в будущем.
Никогда раньше Домерик не молился старым Богам с таким настойчивым желанием быть услышанным. В ту ночь он просил их, или того, кто посылает ему эти видения, прийти на помощь и показать будущее более ярко и отчетливо. Он просил помощи… И он ее получил.
Это был полусон, полуявь. Он четко осознавал себя в камере Красного замка и одновременно видел нечто другое — иную вероятность, в которой Оберин Мартелл Красный Змей сражался с Григором Клиганом по прозвищу Гора. Всего несколько мгновений, картины сменяли друг друга с какой-то невероятной скоростью, но он понял, как сражался принц Дорна и как погиб — уже победив. Он увидел, как можно одолеть Клигана. Пройти по тонкой грани между жизнью и смертью, вцепиться в единственный шанс, получить своё и вырваться из замка.
Утром он вызвал лорда Вариса.
— Передайте Тириону — я согласен.
Болтон думал, что его уже ни чем не удивишь. Он ошибся. Судя по всему, его желание умереть за Тириона Ланнистера вызвало серьезный переполох в Красном замке. На следующий день к нему пришёл новый гость.
Дверь открылась, впуская высокого и мускулистого лорда. А то, что он лорд, угадывалось сразу и безошибочно — по богатому длинному камзолу, сапогам с каблуком и загнутым мысом, по шелковой рубахе, по широкому кушаку и золотой цепи на шее.
Черные волосы, острый орлиный нос, карие глаза и южный загар. Дорниец, предположил Болтон. Человек осмотрелся по сторонам и щелкнул пальцами — тюремщик сразу же с поклоном поставил ему трехногий табурет.
— Сир Болтон, — гортанный голос гостя отринул последние сомнения о его происхождении. — Я Оберин Мартелл, принц Дорна.
— Рад знакомству, — Домерик встал с кровати. Ему уже доводилось беседовать с принцами. С Джоффри на турнире десницы, с Мирцеллой… И конечно, дружба с Арьей — а ведь она полноценная принцесса. Ещё он видел короля Роберта Баратеона и Робба Старка. Так что нет смысла показывать сильное почтение. — Простите, что не могу принять вас согласно вашему статусу.
— Значит, вы решились сражаться за Беса? — Оберин никак не отреагировал на шутку. Он сел, закинув ногу на ногу. Его колючий и внимательный взгляд буквально уперся Болтону в переносицу. Казалось, Мартелл хочет в нем что-то разглядеть. Что-то такое, что его заинтересовало. То, что привело сюда, в эту камеру.
— Да.
— Вам известен его противник?
— Да.
— И все же вы согласны пойти на такой риск? Почему?
— Мне нечего терять.
— Жизнь — самое большое, что есть у всех нас. Вы не боитесь поставить её на кон?
— Боюсь, моя история слишком длинна и скучна, чтобы я хотел ее рассказать. Я просто сказал «да». Вот и всё.
— Мы — совокупность наших поступков, хороших и не очень. После останутся лишь они. Это и будет памятью о нас в чужих сердцах, — Оберин сложил вместе указательный и средний пальцы и потряс ими, направив на рыцаря. — Меня впечатлило ваше мужество.
— И меня, — признался Болтон. Собеседник заинтриговал его. Интересно, он тоже пришел, чтобы что-то предложить? Последняя мысль вызвала улыбку, не укрывшуюся от Мартелла.
— Что вас смешит?
— Вы знаете, лишь в тюрьме я понял всю значимость собственной персоны. Никогда раньше так много влиятельных и знатных людей не жаждало поговорить со мной. Вот и вы, принц, пришли.
