Это была огромная сумма. В трактире «Улыбающийся Мертвец» Домерик мог купить на медный грош дешевую колбаску и рог эля. Новый комплект добротных доспехов — длинная кольчуга, панцирь, поножи, наручи, рукавицы и шлем — стоили у хорошего кузнеца восемьсот оленей и больше. Больше, потому что доспехи Домерика оценивались куда дороже.
Но восемьсот оленей это меньше четырех драконов. Верховая лошадь стоила от трех драконов до семи. За десять можно купить настоящего боевого скакуна — мощного, обученного и понятливого, без единого изъяна.
В конюшне, с разрешения отца, он мог взять любую лошадь, а в арсенале выбрать самое лучшее оружие или доспехи. Да он так и сделал, подобрав себе под руку великолепный протазан и новый щит под меч.
Он мог потребовать любого пса или сокола, да и одежды ему хватало с головой. Ел он самое лучшее, все то же, что и его отец. Домерик просто не знал, на что тратить эти деньги.
Живи они в столице или в каком-то городе, на вроде Чаячьего, он бы нашел применение золотым драконам. Но здесь, в Дредфорте, особой нужды он ни в чем не испытывал. Даже самая искусная и чистая шлюха в «Лордовой усладе» стоила всего одну луну. На целого дракона он мог столько времени провести в борделе, что его бы потом неделю воротило от вида женского лона.
В голове у Домерика появился первый намек на будущий план и подсказал ему тот, старший Болтон. Парень придумал, как можно аккуратно избавиться от Рамси Сноу. Правда, с этим пришлось повременить — в Дредфорт начали съезжаться северные лорды и рыцари. Сейчас лишний шум и возможные слухи были ни к чему.
— Завтра прибывают первые гости, Карстарки, — предупредил лорд Болтон. Он вновь вызвал его в солярий. — Они суровые люди и легко обижаются. Приглядись к Алис.
— Кто она? — Единственная дочь лорда Рикарда. Отец взял ее с умыслом, а не просто потакая капризу. Карстарки будут наблюдать не только за турниром, но и за тобой.
— Думаешь, она может стать мне парой? — спросил Домерик после некоторого раздумья.
— В ближайший год я не намерен тебя женить. Время есть и мы посмотрим. И да — будет в высшей степени глупо, если ты залезешь в ее постель. В этом случае, особенно если тебя поймают Карстарки, мы будем обязаны породниться с ними. Не лишай нас преимущества. Ты все понял?
— Конечно, отец.
— Также к нам пожалует кто-то из Мандерли. У них есть две девицы соответствующего возраста. Думаю, и их мы увидим.
— И с ними мне вести себя соответственно? — Рик позволил себе легкую улыбку.
— Да. Будь вежлив и почаще вспоминай про манеры. Посмотрим, что получится.
— А Старки? Они приедут?
— Им я отправил письмо в числе первых. Но Старков не будет, — тихо сказал лорд Русе. — Лорд Эддард человек непростой и гордый. Мы им не очень-то по душе. После Харлона Старка, за последнюю тысячу лет они не пересекали Врата Боли. Да и до этого оказывались здесь лишь как пленники. Они наши сюзерены, а не друзья — не забывай, но и не показывай этого.
— У Старков подрастают две дочери. Люди говорят, что старшая обещает стать настоящей красавицей.
— И я об этом слышал. Вот только ранее Болтоны никогда не роднились со Старками. Но кто знает, что нам готовит будущее?
Домерик вернулся к себе. В ту ночь он позвал в спальню Ларну. Около часа они не давали друг другу скучать, а потом, решив передохнуть, Домерик неожиданно вспомнил про арфу.
Он натянул штаны, затянул ремень и для начала, чтобы промочить горло, выпил вина. Утолив жажду, достал арфу из шкафа — тщательно и бережно завернутую в ткань и мягкую замшу. Домерик осторожно развернул сверток и чуть слышно прошелся по струнам сильными пальцами. Тонкий, мелодичный звук пробудил что-то внутри — он успел соскучиться по музыке за последний месяц.
— Ого, милорд еще и играет! — с восторгом сказала девушка.
— Так и есть, — Болтон неспешно и тщательно покрутил колки, настраивая тонкие посеребренные струны. Арфа, сделанная из слоновьей кости, неярко мерцала при свете свечей. — Эту песню я посвящаю тебе, Ласка!
Он тихо пел. Слова лились легко и плавно. Закончил одну песню и принялся за другую, а потом и третью, изредка прикладываясь к кубку. Ларна устроилась на волчьей шкуре у его ног, и пламя свечей играло в ее глазах. А потом оттуда скатилась одинокая слезинка.
— Не грусти и не надо плакать, — Домерик отложил арфу, потянулся, подошел и вытер влагу на ее щеке большим пальцем. Глядя на девушку сверху вниз, он расстегнул ремень на штанах. — Вот, это тебя утешит. Я играл тебе на арфе, теперь дело за тобой.
Перед турниром он с отцом и сиром Колином посетили арсенал. В него вел узкий ход с опускающейся решеткой и двумя мощными, окованными широкими железными полосами, дверьми. Тишина и сумрак властвовали в этом месте. Воздух казался сухим, несмотря на близость реки.
