Самолет трясло, раскачивая из стороны в сторону, то вверх, то вниз. Булыжная мостовая превратилась в многочисленные кратеры. Давление скакало, опуская душу, то поднимая ее вверх. Тело уже не успевало за ней.
Девушка хваталась за изголовья кресел, пытаясь, как можно быстрее дойти до злосчастного багажного отсека. Он был близко, но расстояние увеличилось в тысячи миль. Келси еще раз крикнула что — то, но Оливия даже не слышала слов, стоял жуткий грохот дребезжания пластика и вдалеке крик пассажиров. Он дал ей сил преодолеть остаток расстояния и ели стоя на ногах, она с силой захлопнула отсек, оставляя содержимое в его желудке. Пусть Дьявол подавится сам.
Удовлетворенная, она опустила взгляд на девушку, которой уже ничего не угрожало свалиться сверху и встретилась с ее ошарашенными глазами:
— Все хорошо, — кивнула Оливия и в этот момент самолет резко взвыл вверх. Ноги не устояли, принимая на себя внезапную тяжесть и Оливия упала на пол.
Все стихло так же внезапно, как и все началось. Ни шума, ни тяжести, ни страха. Но дикая боль в голове заставила ее снова очутиться в этом ужасе. Открыв глаза, она снова услышала пластик и шум двигателей. Чьи — то руки пытались ей помочь встать, это были руки той девушки, Оливия приняла ее помощь, пытаясь встать на ноги и у нее получилось:
— Все хорошо, спасибо, — вновь прошептала она, пытаясь идти в обратную сторону, натыкаясь на Келси.
— Ты сильно ударилась?
— Нет, все в порядке.
— У тебя кровь, — Келси крепко держала Оливию, не дав ей упасть снова, но девушка не собиралась вновь падать, хоть самолет продолжало так же трясти.
Вдвоем они добрались до кресла быстрее, чем была дорога туда, и Оливия поняла почему— кочки и кратеры пройдены. Даниэль поднял самолет еще выше, оставляя внизу это ужасное облако ваты из ужаса и страха. Теперь дорога была спокойной, тихой и плавной.
Келси усадила Оливию в кресло, осматривая голову:
— Зачем ты пошла туда? Теперь ты вся в крови.
— Если бы я не пошла туда, в крови была бы моя пассажирка. — Оливия поморщилась, когда Келси дотронулась до раны.
— Даниэль убьет тебя и не показывайся на глаза Кариму, теперь я буду обслуживать пилотов.
Это было отличной новостью. Видеть их всех не особо хотелось.
— Я промою твою рану, она хоть и не глубокая, но все же надо продезинфицировать. Сиди здесь и не вставай, — Келси пошла за аптечкой, и Оливия перевела дыхание, ощущая пол салона под своими ногами. Все было спокойно. Пол был твердый, ноги прочно упирались на него. Наконец — то пришло расслабление.
Взглянув на своих пассажиров, она увидела, что все их взгляды направлены на нее и Оливия улыбнулась, забыв про боль:
— Я же сказала, что будет все хорошо.
Кто — то заплакал, она слышала всхлипывание, кто — то улыбнулся ей в ответ, кто — то начал хлопать в ладоши и эти хлопки начали раздаваться по всему салону. Они, как чума, переходили с одного салона в другой и их становилось больше и теперь шум хлопающихся друг о друга ладоней создавал новый шум, заменяющий дребезжание пластика. Люди радовались концу. Но было ли это концом?
Она перевела взгляд на панель, все еще видя горящее табло пристегнутых ремней. Капитан не торопился их выключать, видимо, перестраховываясь. А люди продолжали хлопать, был слышен смех и чьи — то молитвы.
Сидя в своем кресле, Оливия почувствовала резкую боль, которая заставила ее вновь поморщиться— это Келси и Мирем уже обрабатывали ее рану, что — то щебеча. Она едва улавливала их слова, слегка улыбнувшись.
— Как ты могла, Оливия? — Теперь причитала Мирем, — ты могла убиться. Что скажет капитан, когда уведет это, — она руками показала на голову Оливии и та улыбнулась еще шире:
— Он скажет, что я лишилась последних мозгов.
Именно так он и скажет, она была в этом уверенна. Ясная и четкая картинка пронеслась у нее в воображении, где Даниэль Фернандес Торрес злится, но в тоже время обнимает ее. Как тогда в Коломбо она уткнулась ему в грудь и это было самым успокаивающим моментом.
Чувствуя боль, видя, как суетятся возле нее Келси и Мирем, как прибежала Нина, от увиденного, закрывая глаза, Оливия услышала шелк, который успокоил ее лучше, чем все эти люди:
— Леди и Джентльмены, говорит капитан, мы облетаем зону турбулентности и грозовой фронт находится под нами. Через несколько минут бортпроводники начнут подавать вам напитки и питание. Во избежание травм от внезапной турбулентности, прошу вас оставаться пристегнутыми весь полет. Спасибо за понимание.
Тут же пришло оповещение на пейджер на боковой панели двери, и Оливия успела прочитать сообщение от капитана экипажу, прежде, чем Келси отключила его. Даниэль просил зайти старших бортпроводников в кабину пилотов. Обычная формальность, но девушка не хотела, чтобы Келси рассказывала об инциденте и его последствиях. И дело было не в Даниэле. Дело было в Кариме. Она пренебрегла правилом и встала в опасный момент, за это должен ответить капитан, Оливия не хотела, чтобы Даниэль за нее отвечал. Ни сегодня, ни сейчас, никогда. Она сама должна отвечать за свои поступки.