Он поправил бумаги, лежащие тяжелым грузом у себя на ногах и рукой, указал на пилотов, давая понять ей, что пока она будет отдавать еду, у нее есть время подумать над ответом. Девушка слегка занервничала, прикусив нижнюю губу и, повернувшись к Марку, встретилась с недовольным взглядом. Но послать ее сюда было его идеей, поэтому она пожала плечами и передала ему поднос с едой. Недовольно, он выхватил из ее рук несчастный поднос и поставил себе на столик.
Девушка повернулась к Даниэлю, протягивая ему поднос, представляя, как он мечтает его перевернуть на нее. Но она ошиблась. Его пальцы коснулись ее руки слегка задержавшись на них, его глаза осветило солнце, подливая молоко в эспрессо. Взгляд без гнева и раздражение. Теплота его пальцев пронесла сквозь нее нити всевозможных вспышек, но среди них не было ярости. В памяти вновь возникла картина той ночи, о которой она мечтала забыть и повторить одновременно. Она все еще отчетливо помнила эти пальцы, нежно скользящие по ее коже, оставляя дорожку покалывания.
— Спасибо, — он слегка улыбнулся и тут же отвернулся от нее, ставя поднос на выдвинутый столик возле себя.
У нее было время подумать о своем ответе, который ждал Карим, но она забыла вопрос. Вопросы другого рода теперь жили в ее мыслях и ответов на них у нее не было. Это был тупик.
— Ну что ж, — Карим отложил гору бумаг в сторону и встал со своего места, — раз вы так настаиваете, я пообедаю в более удобном месте, но при условии, что вы, Оливия, расскажите мне ту историю вашими словами. Я слышал только версию пилотов, и она до сих пор кажется мне безумной. Хочу знать мнение со стороны экипажа. Сторону, которая не имеет отношения к механике и пилотированию. Сторону, которая базируется лишь только на психологических аспектах.
Почему она не встретила Карима три месяца назад? Она в красках бы переврала всю историю, выставляя Даниэля сумасшедшим, который посадил двухпалубный лайнер на полосу в дважды короче положенной.
Почувствовав себя в роли студентки, сдающей экзамен, девушка осознала, что каждое ее слово— это минус или плюс для Даниэля. Вот только бы правильно их подобрать, чтобы не подвести его. Теперь она не хотела лишить его работы.
Карим открыл двери, пропуская Оливию вперед, и она вышла, ведя за собой того, от которого так хотели избавиться в кабине пилоты, но того, которого не ждали в салоне.
План Оливии сработал, она дала Даниэлю перевести дыхание, беря на себя все внимание этого угрюмого человека.
— В общем — то я на это и рассчитывал, решив, что Оливия отлично справится со своей работой, — произнес Марк, — только не думал, что Карим вспомнит тот случай и уж тем более втянет в это ее. Вы не ладите друг с другом, ты думаешь, она обвинит тебя в неправильных действиях?
Даниэль пожал плечами. Раньше он бы не сомневался в этом, сейчас все перепуталось. Он до сих пор не мог понять ни своих действий, ни ее молчания. Все стало по-другому, непредсказуемо:
— Я не знаю, — произнес он и открыл касалетку, ощущая запах еды. Аппетита не было, но надо заставить себя есть. Лучше это делать, пока Карим не вернулся. В его присутствии даже самый сочный кусок мяса превращался в безвкусный и сухой.
Оливия привела Карима неверхнюю палубу и улыбаясь ему, предложила рукой сесть за столик между двумя мягкими креслами:
— Сейчас я подам вам обед.
Она направилась на кухню, пройдя мимо ошарашенного Джуана. Он открыл рот, видимо, желая, что — то сказать, но девушка опередила его:
— Зато пилоты расслабятся без Карима, им нужно время, чтобы перевести дыхание.
Он понимающе кивнул:
— Я позабочусь об этом, ты можешь идти.
Она с большой радостью убежала бы, но экзаменатор Даниэля Фернандеса Торреса выделил и ей вопрос, ответ на который возможно, что — то изменит в этом экзамене:
— Джуан, — девушка моляще посмотрела на старшего бортпроводника, в надежде что он поможет ей, — вспомни день, когда женщина рожала в нашем самолете. Скажи мне, что ты чувствовал в тот момент, когда Даниэль объявил о экстренной посадке в Коломбо на полосу короче, чем требуется для такого гигантского лайнера? Ты был согласен с таким решением капитана?
Брови Джуана поднялись вверх от удивления:
— Ты бы еще вспомнила тот случай, когда мы летели на двух работающих двигателях, — пробурчал он, — я не помню, возможно, вначале я испугался, но ведь мы обязаны выполнять приказ капитана. Здесь главный он и не в нашей компетенции перечить ему, даже если мы не согласны или просто боимся. Наша работа— выполнять то, что требует Даниэль Фернандес Торрес. Он сказал садимся, значит он был уверен в своих силах. Что касается страха— надо меньше об этом думать, а не кричать на весь салон «Аллах, спаси нас».
Он уставился на нее широко открытыми карими глазами, давая понять, что разговор окончен:
— Это все?
Оливия кивнула, совсем неудовлетворенная его ответом. Он говорил шаблонно, как его учили— капитан всегда прав. Его слова мало помогли ей, но кое — что она уловила для себя.
