Слов не было, как и мыслей, связанных с этим мужчиной. Она хотела что — то сказать, но потеряла суть разговора. Перед глазами стояла фотография, сделанная Даниэлем, как умелым художником, сумевшим запечатлеть минуты сладости.
— Тебе некогда, — Патрик почувствовал себя лишним, — поговорим позже.
Девушка смотрела, как закрылась за ним дверь и облегченно вздохнула, переведя взгляд на телефон. Только сейчас она осознала, что прижимает его к груди.
Поменяв душный Дубай на не менее душную Доху, Даниэль сидел под кондиционером, пытаясь себя остудить. За одним столом с ним сидел Марк, но даже его присутствие не мешало крутить в руках телефон, посылая короткие сообщения Оливии. Он тешил себя надеждой на то, что она позвонит. Но эта вредная девчонка лишь прислала ночное пожелание в его адрес. А дальше молчание и бесконечная пауза.
— Ты пишешь своей девушке? — Марк отрезал кусок запеченного ягненка.
Доха все тот же Дубай. Катар все так же напоминал Арабские Эмираты. Палящее солнце, душный соленый воздух — все тот же Аравийский полуостров.
— Да.
— Позвони ей, я могу закрыть уши.
Даниэль засмеялся, хитро подмигнув ему:
— Не могу. Мы решили не созваниваться.
— Вы уже расстаетесь? — Удивился Марк и его вилка с куском ягнятины остановилась на пол пути в рот, — ты меня удивляешь.
— Нет, просто нельзя сильно привыкать друг к другу. А еще, — Даниэль наклонился через стол, прошептав, — когда человека не слышишь, то скучаешь сильнее. Хотя… — Он задумался, вновь спиной прислоняясь к спинке кресла, — есть люди, которых много лучше не слушать.
Он вспомнил, как много раньше говорила Оливия. И далеко неприятные вещи. Он вспомнил, как хотелось ему закрыть ей рот рукой, пару раз это даже получилось. Он усмехнулся, вспомнив Гамбург. Этот странный город подарил ему много приятных вещей.
— Ты мне так и не сказал ее имя.
Воспоминания улетучились, и улыбка исчезла. На смену им пришла фантазия и задумчивый вид. Сколько женских имен он знал. Миллион. Сейчас не помнил ни одного, чтобы солгать Марку.
— Давай не будем о ней говорить, — Даниэль занервничал, наливая себе в стакан воду, — я не хочу о ней вспоминать.
Марк наконец донес вилку с наколотым на ней куском ягненка до рта, наслаждаясь вкусом сочного мяса:
— Люблю бывать в арабских странах, они очень вкусно готовят мясо.
— Я люблю лосось, поэтому люблю бывать на высоте тридцать восемь тысяч футов над землей во время обеда.
Марк засмеялся, кивая, зная пристрастия своего капитана.
— Какого цвета у нее глаза? Она блондинка или брюнетка? — Он решил вернуться к вопросу о девушке.
Даниэль вздохнул, слегка удивившись. С каких пор Марка интересует цвет глаз его девушек? Но на этот вопрос можно было ответить. Можно было даже не врать, Марк все равно ни о чем не догадается:
— Голубые. Как небо. — Можно было еще привести несколько сравнений: цвет утреннего неба, нежно — голубые, небесная гладь. Но этого хватит. — Она шатенка, — Даниэль задумался, понимая, что описать цвет волос Оливии гораздо сложнее, чем ее глаза.
— Голубоглазая шатенка, — улыбнулся Марк, нанизывая новую порцию мяса на вилку, — небесно — голубые глаза, как у Оливии?
Даниэля тут же бросило в пот, и он слегка ослабил галстук, наблюдая за вторым пилотом:
— У Оливии Паркер голубые глаза? — Он натянул улыбку, пытаясь за ней скрыть страх разоблачения.
— Очень красивые голубые глаза.
Становилось все интересней и интересней. Даниэль сложил руки на груди, откинувшись на спинку кресла:
— Я не замечал. Что еще тебе нравится в ней?
Странное чувство собственничества возникло из ниоткуда, надо было засунуть его обратно туда же, но Даниэль не мог этого сделать — любопытство взяло вверх.
Марк задумался, сощурив один глаз и Даниэлю это уже нравилось. Больше положительных качеств у Оливии нет. Его это даже посмешило. Ничего удивительного, задай ему тот же вопрос, он бы задумался, не найдя сразу ответа.
— Она красивая девушка, — наконец произнес Марк, — у нее милое личико, наверно слишком милое имея такой характер. Фигура тоже ничего, но немного не в моем вкусе, грудь бы побольше, как у Нины. Хотя… — Он вспомнил, как Оливия пришла к ним в кокпит с расстегнутой блузкой, из выреза которой он упивался зрелищем упругих грудей, — нет, пожалуй, с грудью у нее нет проблем. Да и характер в принципе не плох. Она не воюет со мной, видимо, я не раздражаю ее так сильно, как ты. Волевая, сильная, энергичная, легка на подъем. Ну это мое мнение.
У Даниэля не было слов. Он проглатывал мнение своего второго пилота про девушку с которой просыпался три ночи подряд. Молча. Стиснув зубы. Чувствуя, как нервничает. Ощущая гнев.
— А ты? — Марк посмотрел на Даниэля, — тебя не было три месяца. Что-нибудь изменилось между вами? Вы все так же враждуете между собой?
— Ненавижу ее, — прошипел Даниэль, подумав о том, что подвергло Марка думать о размере ее груди, — давай не будем о ней говорить. Тема, касающаяся Оливии Паркер меня раздражает.
— Но ты трясся над ней в Сингапуре…
