Зато, живя в Литве, он пил запоями, не просыхая по целой неделе. И тогда ему становилось плевать на работу, да и вообще на всех и на всё. Потом он мог часами рассказывать пережитые во время пьянки истории, при этом смакуя каждое слово и не упуская ни малейшей детали. Из-за таких вот запоев за всю свою жизнь сменил огромное количество работ и профессий. Умел делать всё понемногу и ничего конкретно, был, как говорится у нас на родине, мастер-нестандартник очень широкого профиля.
Здесь же, в Англии, благодаря неусыпному контролю жены, он не уходил в длительные запои, поэтому-то и проработал все три года на одной и той же фабрике без особых приключений.
Было у Виталика одно странное хобби: он коллекционировал бонусные карточки буквально из всех магазинов, в которых побывал и в которых, скорее всего, уже больше никогда не будет. У него их было штук сорок, и все он постоянно таскал с собой в портмоне.
Виталий был заядлым автолюбителем и, хотя до двадцати восьми лет не имел водительских прав, умудрился разбить четыре машины, отсидеть около ста суток за езду в пьяном виде и заплатить огромное количество штрафов. Он очень любил, открыв капот машины, копаться там, каждые пять минут проверяя масло на щупе. И если погода позволяла, мог заниматься подобной пустой работой часами. Однако это удавалось ему крайне редко, так как жена тут же давала знать о себе, крича в окно:
– Виталик, хватит ерундой страдать, лучше сыном займись, а то вырастет таким же оболтусом, как ты.
Виталик был недоволен, когда его отрывали от любимого занятия, но ничего не поделаешь – жена сказала домой, значит, домой. Он ещё раз напоследок проверял уровень масла на щупе и, подобно провинившемуся школьнику, шёл домой и возился с сыном, пока жена смотрела любимый сериал, лузгая семечки.
В семье у Виталика царил культ мяса, а именно курятины. Ели они её килограммами на завтрак, обед и ужин, а всякого рода веганов, сыроедов и зелёных считали самыми нелепыми и смешными людьми.
Ивона, жена Виталика, превыше всего ценила деньги. В доме ввела тотальный матриархат и бедного мужа держала в ежовых рукавицах. Она не знала ни одного слова на английском, но, несмотря на это, сумела выбить у англичан все возможные пособия, что позволяло ей, ни дня не проработав в Англии, жить в достатке, ни в чём себе не отказывая. Сумела она добиться и одноразового материнского пособия (это около четырёх тысяч фунтов), но поступила с ним, как большинство наших людей: пустила не на дело, а на поездку в Литву, покупку совершенно ненужных вещей и огромное количество бесполезных подарков родне. Одним словом, эту одноразовую выплату она прокутила за неделю. И вообще, считала, что работать должен Виталик, что англичане должны платить ей пособия, а она, в свою очередь, сидеть дома, смотреть телевизор и вроде как растить сына.
Образование у Ивоны было ещё хуже, чем у Виталика: около пяти классов русской школы, но она от природы была хитра и изворотлива.
За три года проживания в Англии Ивона ни разу не общалась с коренным англичанином, но зато мастерски описывала их жизнь и быт литовским подругам. Общаясь с последними по скайпу, она обычно преподносила всё в мрачных тонах, понося всю местную социальную систему и представляя жизнь в Англии как страшный сон.
После такой рекламы человек, который если и планировал когда-либо приехать в Англию на заработки, кардинально менял представления о стране и свои планы. Зачем она так делала, одному Богу известно, но все эти её рассказы были чушью и несуразицей.
Имелся у них и сыночек, мальчуган лет семи на вид, очень юркий и своеобразный ребёнок. Впрочем, я встречался с ним нечасто.
Так вот с этой семейкой и случилась забавная, на мой взгляд, история.
Итак, день первый.
Был выходной. Утром, часов в десять, когда я ещё обычно спал после ночной смены, бойко зазвонил телефон. Смотрю на экран: имя «Виталик» и картинка в виде женской туфельки с огромным каблуком. В выходной я предпочитал спать часов этак до двух-трёх и не реагировал на звонки, но поскольку это был сам Виталик, я, не раздумывая, ответил:
– Алло-о-о.
– Хорош спать, деятель, всё проспишь, – прокричал в трубку чем-то взволнованный Виталик.
– Что случилось? – заспанным голосом спрашиваю я.
– Мы купили машину, быстренько давай приходи, прокатимся с ветерком, попалим резину, – продолжал азартно орать Виталик.
С секунду поразмыслив, я решил, что всё равно уже не усну, да и Виталик вряд ли оставит меня в покое, и, ответив ему согласием, начал собираться.
Минут через двадцать я уже был у Виталика дома и, сидя в уютной гостиной, на диванчике, попивал кофеёк, который приготовила мне Ивона. Заходит Виталик и, вертя ключами от машины на пальце, деловито так заявляет:
– Ну что, Артурик, прокатимся, как дадим педаль до полика.
– Щас я дурню дам до полика, – сердито оборвала его Ивона и выхватила из его рук ключи.
По лицу Виталика было видно, что он недоволен, но скандалить, естественно, не стал, а лишь замахал руками, как человек, отгоняющий мух, потом втихаря покрутил пальцем возле виска и молчаливый присел на диван подле меня.
