— Чего звал, Андрей, — спросила диверсантка международного класса, кладя винтовку на бруствер. В ночи вокруг неярко светились дотлевающие костры горелых танков и бронемашин и глухо бухали одиночные выстрелы — англичане вели беспокоящий огонь, надеясь, что кто-нибудь из наших начнёт со всей дури палить в ответ и выдаст свою позицию. Нашли дураков...
— Начальство велит нам убираться отсюда, если, конечно, сможем. Лично я себе это представляю как-то слабо. Но они ссылаются на какой-то, якобы предложенный тобой «запасной вариант»? Что ещё за варианты? Почему я о них ничего не знаю?
— Не знаешь потому, что я докладывала наверх по своим каналам. По-моему, других вариантов у нас уже нет. Полоса под обстрелом, и наши «Аны» сесть на неё уже не сумеют...
— Спасибо. Это я уже и без тебя заметил. А ты что конкретно предлагаешь — свалить отсюда на ковре-самолёте или прикинуться апельсинами, как Чебурашка?
— Юморист, — усмехнулась Ольга. — А сейчас уже точно не до шуток. Наш последний шанс сейчас вон там...
И она ткнула пальцем куда-то себе за спину. Кажется, я начал понимать, о чём она — позади хранилища ядерных боеприпасов в большом арочном, открытом с двух сторон железобетонном укрытии (оно тут было одно такое на всю базу) стоял покрытый трёхцветным серо-зелёным камуфляжем четырёхмоторный транспортник «С-130» «Геркулес» (по-моему, это был какой-то предназначенный для специальных операций вариант) и пара готовых к вылету бомбардировщиков F-111.
— Это ты про «С-130», что ли?
— Да, вполне можем попробовать на нём.
— А он вообще-то цел?
— Я в него залезала днём, самолёт заправлен, и повреждений кроме нескольких мелких пробоин на нём вроде бы нет. Англичанам это укрытие с их позиций плохо видно, к тому же оно прямо за арсеналом с атомными бомбами, вот они его до сих пор и не накрыли — пока только кровлю слегка поковыряли...
— Допустим, но кто поведёт-то, у нас же нет лётчиков?!
— Обижаешь. Если помнишь, я в своё время летала стюардессой в «Люфтганзе» ...
— Ты что, боевая подруга, издеваешься?! Или в этой бундесдойчевской «Люфтганзе» абсолютно всех стюардесс учат пилотированию? Руководство авиакомпании искренне полагает, что любая кухарка должна уметь управлять «Боингом»?
— Ты лучше сначала дослушай. Вообще-то моя военно-диверсионная специализация предусматривает и возможность угона воздушных судов вероятного противника. В случае необходимости. С истребителем я, положим, не справлюсь. А вот «Геркулес» — это стандартный транспортный самолёт НАТО, и вообще на нём половина мира летает. И пилотировать конкретно его меня как раз учили.
— То есть сможешь?
— Не вопрос. Смогу.
— Это хорошо. Но как ты взлетать будешь? Полоса под обстрелом, даже при том, что сейчас англичашки её плохо видят. Запустишь двигатели, начнёшь выруливать, они услышат и сразу всполошатся. Начнут хреначить сразу из всех стволов и превратят наш бедный «С-130» в дуршлаг ещё на взлёте...
— Вот в том-то и дело... У нас всего одна попытка. А теперь прикинь — от укрытия с «Геркулесом» к основной ВПП идёт рулёжка. Американцы строили основательно, и она достаточно широкая и длинная. То есть, по моим прикидкам, я сумею оторвать самолёт от земли до той точки, где она сворачивает к основной полосе...
— То есть ты хочешь сказать...
— Да, именно это. Запускаем двигатели и начинаем взлёт прямо из укрытия, по рулёжке, почти перпендикулярно основной ВПП. Англичане тихо офигеют, и надеюсь, что пока они будут в ступоре, мы сумеем набрать высоту. Ну и, в конце концов, пусть авиация прикроет наш взлёт. Свяжись с начальством и договорись, чтобы истребители-бомбардировщики стукнули по их позициям прямо перед нашим стартом. И под этот шум мы как-нибудь да взлетим...
— Хорошо бы...
— Это точно, помирать мне что-то пока не хочется. В общем, раз такое дело, я пошла к «С-130», проверить, как там и что. А ты, Андрей, собирай командование и готовьтесь грузиться. Времени у нас мало, ночи сейчас короткие и светлые, даже здесь...
— Только давай осторожнее, краса и надёжа наша...
— Так точно, товарищ майор, — ответила Ольга вполне официальным тоном, улыбнулась и, подхватив СВД, исчезла в темноте, среди битой техники и руин. Англичане пускали в нашу сторону осветительные ракеты, неровный свет которых выхватывал из полутьмы куски окружающего пейзажа — белый номер 323 на пробитом в четырёх местах борту подбитой БМД, издырявленный снарядами, как голландский сыр, щитосборный барак справа от меня, пробиравшегося перебежками с очень серьёзным видом старлея Узбекова, следом за которым двое десантников, тихо матерясь, тащили волоком ящик с чем-то взрывным, по-моему, это были ручные гранаты...
