«Где-то там у Пехтерева квартира», – выдал тайну Фил и даже показал пальцем. По слухам, культурный чиновник подключил их к бюджету не без выгоды для себя, как делал много раз до этого. Так или иначе, ВИА «Молодость» стал хедлайнером фестиваля и Филипп Филлипович Бессонов записал себя художественным руководителем. Похоже, его мечта начинала сбываться.
Мечты Кристалликов были немножко о другом. Но выбирать не приходилось.
Субботний день – жаркий. Солнце сияет в безоблачном небе, размякшие гости валяются на травке. По реке проползают прогулочные теплоходы. Водные мотоциклы время от времени закладывают петли и окатывают водой тех, кто загорает на берегу. И тогда слышен отчаянный визг.
На сцене тем временем кто-то непрерывно играет музыку. Причудливую, этническую. Если не умеешь играть, всегда можно оправдаться этникой! Оттуда доносятся жизнерадостные голоса и бренчание балалаек. Хлопают редко: публика сидит в смартфонах, к тому же алкоголь и пиво строго-настрого запретили. Потому что это ужасно культурный фестиваль.
Вот три очень взрослые девицы в косынках играют на гуслях, которые не строят друг с другом. Зато девицы поют строго в унисон, без разделения на партии. «В унитаз», – называет это Фил. Это скучно и не слишком профессионально.
Вот казачий ансамбль топочет по сцене красными сапожками.
Вот солист из мюзик-холла вдохновенно исполняет романсы. Вдохновение он принес с собой и уже крепко приложился. Главное, чтобы микрофон не уронил, а то будет громко.
ВИА «Молодость» выступит ближе к вечеру. После них – какие-то москвичи, а больше и никого.
Филипп Филиппович (в белом льняном костюме) прогуливается по берегу, с ним Маша и Крис. Все-таки ему нравятся эти две солистки. Очень нравятся. Он с удовольствием выпустил бы на сцену их вдвоем, а еще лучше – всех четверых Кристалликов. Но за это ему не заплатят. Бюджет выделен на фольклорный ВИА.
– Эх, девчонки, – говорит Фил. – Все про вас знаю. Все понимаю. Только и вы меня поймите. Вот отработаем грант, отчеты предоставим – и тогда уж собственным творчеством займемся. А может, чем черт не шутит, и на постоянку контракт получим… с нашим балаганчиком… Плохо разве? Концерты, гастроли. Вы же хотите стать профессиональными музыкантами?
– А как же учебный процесс? – ехидно интересуется Крис.
– Фигня. Академку возьмете. Никто вас из института не выгонит.
Маша рассеянно смотрит на реку. По реке движется прогулочный катер. У людей свадьба: на верхней палубе – невеста в воздушном платье, ее окружает кучка серьезных мужчин в костюмах. Даже не очень понятно, кто из них счастливый муж.
Когда-то давно Маша мечтала о нормальной семье, как у всех. Сейчас все сложно.
– У тебя тоже платье классное, – говорит ей Крис.
Маша пробует улыбнуться.
– Да что там платье, – говорит Филипп Филиппович. – Мария у нас вся целиком классная. Подснять на видео с приличными фонами, будет глаз не оторвать.
– Я не могу сниматься, – качает головой Маша.
– А придется. Ты не просто музыкант. Ты лицом торгуешь. Какая же лавочка без вывески?
– Это антиреклама будет.
– Брось. В конце концов, маска – тоже фишка.
– А голос? – спрашивает Крис.
– Голос нужен. Это да. По крайней мере, когда вживую играем. Хотя, чтоб вы знали, нейросети не стоят на месте. Слыхали про интеллектуальную обработку? Втыкаешь прямо на сцене и выбираешь голос из банка данных. А потом поешь… хоть под Марию Каллас, хоть под Машу Распутину.
– Нам рано еще об этом думать, – говорит Крис.
– Сегодня рано. А завтра уже поздно. Как справедливо замечал товарищ Ленин. Помните такого?
– И вновь продолжается бой, – цитирует Крис.
– Ну а то. Только в этом бою всегда побеждают деньги. Причем не будущие, а настоящие…
Гонщик на аквабайке с воем проносится мимо и скрывается за мостом. Сияющий туман еще пару секунд висит над водой. Филипп Филиппович солидно чихает:
– Ап-чхи! Вот, правду говорю.
Легкие волнушки накатывают на берег. Легкое волнение охватывает солисток.
– И что же с этим делать? – спрашивает Маша. – Вообще не петь?
– Есть и такой вариант. Но это для слабаков. Лучше… продаться подороже.
Маша даже не успевает возразить. У Филиппа в кармане звонит телефон. Он с кем-то говорит, старомодно прикрывая трубку рукой. Отключается. Вытирает нос салфеткой:
– Вспомнишь черта, он тут как тут. Господин Пехтерев лично желает на нас посмотреть. Пойдемте скорее на сцену.
Они отрепетировали эту старинную балладу совсем недавно. Ее легко играть вживую: гитара идет в акустике, аккордеон выводит непрерывные рулады вместо волынки. Маша поет почти без акцента. Если у тебя хороший слух, это нетрудно. А может, и правда ей пересадили чей-то чужой голос?
