Чудесная книжка Олеси Жуковой «Азбука для мальчиков» о том, что мальчишек интересует (машины, устройства, полные приключений профессии и т. д.). Алек с удовольствием, даже с жадностью рассматривает картинки, ищет «спрятавшиеся» буковки, даже повторял за мной слоги! Вторую часть, где игры со словами, пока не трогаем, а из третьей уже читали. (К сожалению, последняя часть скучновата…)
В изостудии. Преподавательница уважительно относится к «маленьким художникам», они «работают». В конце все получили Gummib"archen, желатиновых медвежат. Алек не отваживается рисовать сам, требует, чтобы я водила его рукой.
Подслушанные стишки. Аня скандирует считалку:
А это рассказывают оба уже около месяца:
Детскую самодеятельность запоминают лучше детских «умных» стихов, сочинённых взрослыми.
Кажется, занятия в изостудии мало влияют на домашние рисунки детей! Надо бы огорчаться («мастерство не растёт»), а я… радуюсь: боялась, что занятия навяжут детям чужеродный стиль. «Польза» изостудии, на мой взгляд, не в умении «подражать природе», а в том, что дети учатся целеустремлённо «работать», развивают руку перед школой, получают общее представление о рисунке, о цвете.
Алек – неожиданно – лучше Ани сочиняет истории по картинке. С неожиданными, явно им придуманными деталями. Например: волк «посадил» грибы лисички; понюхал – вкусно! ждёт белочек, чтобы поймать (на приманку). Можно, конечно, предположить, что вспомнил продолжение картинки на другой странице (мы один раз уже эту книжку рассматривали; Аня, правда, не вспомнила) – отсюда догадка, что волк белочек поймать хочет. Но вот что он лисички «посадил» и понюхал (проверил, так сказать, действие приманки) – это уж точно Алекова фантазия.
Только было порадовалась, что «прошли» выпадения из памяти, – вдруг говорит нечто вроде «талбако» (вместо далеко). Записали его в СПЦ (социально-педиатрический центр) для обследования – через 3 с половиной месяца, раньше не вышло.
В изостудии Алек теперь рисует полностью самостоятельно! Я уже не сижу в группе, подхожу к концу занятия забрать детей и их «творения».
Сочиняли по дороге сказку о злых духах, которые во время Halloween’a хулиганят: пугают прохожих, задувают фонари и т. д. Аня: один дух кидал камешки, а фонарь «толстый», разбить не удалось, дух устал и упал на землю. Алек: а люди от радости танцевали, а потом дух вскочил, забрал в рот других духов и вдруг всех выпустил (т. е., рассердился на людей и организовал эффектную акцию?), люди убежали. Всё-таки Анина фантазия более предсказуема, а у Алека неожиданные (не вполне понятные) повороты.
Чувство юмора Александра. С таким же смешком, как наблюдал в свой день рождения передвижение дистанционно управляемой машинки, слушал – во второй или третий раз, – как вёдра сами пошли домой, топор дрова рубил, печка выломалась из избы и зашагала во дворец. Смесь чувств: изумление и восторг.
Удивляюсь «долгоиграющей» памяти Алека (на фильмы): пересказал мультфильм о «золотом мальчике» (за которым гнались разбойник и др.). Фильм этот мы смотрели давным-давно!
Решила проверить, насколько произвольны названия Алековых «абстракций». Показала ему его же «картину», нарисованную 2 месяца назад. Алек тогда объяснил: это «клоун с красной головой и руками». Теперь, через 2 месяца, Алек, рассматривая старый рисунок, перевернул его вверх ногами. Новое название: «Клоун стоит на руках». Стало быть, это всё-таки «реализм», и, получается, Алек помнит темы своих работ.
Алек говорит грамматически правильно: несколько раз использовал «мужское» прошедшее: «Я помыл» и т. п. Всё это благодаря Аниным настойчивым поправкам, которые она делает после России.
Высказался: «Я сам справлюсь» (не «сама»).
Написала стишки и упражнения (практически, книжицу) для корректировки их ошибок в глагольных формах. Ошибки такие (у Ани – меньше, у Алека – больше): возьмить, возьмёла, бежу, (по)можу, помогёшь, хочу, хочем, будю, сидю, видю, глядю (и гладю), люблю, плакаешь, упадешь, прятает, головит, сказаешь, сказает.
Алек: «сняй» (сними – на камеру), «папа спёт» (!) – поправился сам: спит.
