От быстрого шага, да еще после вчерашнего, я вспотел, начал тяжело дышать и, в последний раз сверившись с показаниями приборов, плюнул на все предосторожности и расстегнул скафандр от шлема до пояса. До чего же сладкий был воздух на этой планете: свежий, ароматный, пьянящий, наполняющий радостью бытия! Мне сразу стало так необычайно хорошо, что я пошел вдвое быстрее, и спустя час впереди показалось селение - беспорядочная россыпь небольших желтых домиков. Еще не дойдя до ближайшего из них, я едва не споткнулся о лежащего поперек дороги человека.
Я сразу достал медицинский пакет, присел и осмотрел пострадавшего. Повреждений на нем не было, и я аккуратно повернул его лицом вверх. Но и с этой стороны лежащий был как огурчик. Он пошевелил губами и что-то буркнул. Вот тут я и учуял его дыхание.
– Э, брат, да ты никак тоже мой день рождения отмечал! Ну и совпаденьице!
Я говорил по-русски, но это не имело значения. Я мог бы лаять по-собачьи - он все равно ничего не слышал. Я оставил его лежать и направился к желтым домикам. Кое-где возле них были люди. За домиками начиналось возделанное поле с частыми проплешинами синих сорняков, и по полю ездила довольно странная машина: что-то вроде трактора, но как бы облепленная со всех сторон воздушными шарами. Машина дергалась, останавливалась, петляла, даже заваливалась набок, норовя перевернуться, но упасть ей не давали шары.
Я прошел полдеревни, однако аборигены не обращали на меня никакого внимания, даже когда я подходил совсем близко. Вскоре я вынужден был признать, что мелькнувшая у меня догадка, какой бы дикой она ни представлялась, все же единственно верна. Вся деревня была пьяной. Вся. Даже женщины в огородах, даже тракторист на поле, даже старухи на лавочках, даже дети, игравшие во дворах, - и те были явно навеселе.
«Неплохо же они погуляли! - подумал я. - Наверно, был крупный национальный праздник. Как говорится, с корабля - на бал».
Наконец я отыскал наиболее трезвую, как показалось, компанию и подошел к ней. Шла оживленная беседа. Мой костюм явно заинтересовал их, но не слишком: разглядывая меня, они не переставали говорить о своем. Я достал микролингвйк, подключился к нему, настроился на биоволны аборигенов и через пять минут владел местным наречием. Разговор шел об урожае. Мне стало неинтересно, и я осмелился вмешаться.
– Привет, - сказал я.
– Привет, - откликнулись они.
– Я прилетел с другой планеты. Они молчали и ждали продолжения.
– Мне надо попасть в город.
– В какой город? - спросил один из них.
– В главный город. Мне, собственно, нужно правительство. Тот, кто управляет страной, руководитель, главный человек…
– Царь, - подсказал кто-то.
– Да, мне нужен царь.
– Пошли, - решительно сказал старший в компании и, качнувшись, двинулся к дому.
Не очень-то верилось мне, что там, в его желтом домишке, можно увидеть царя, но я пошел.
В комнате было сумрачно, за столом кто-то сидел, уронив голову на руки. На царя он был не очень похож. Хозяин постелил салфетку, напоминавшую лист гигантского лопуха, извлек откуда-то большую бутыль с мутной жидкостью, метнул на стол три стакана.
– Садись, - сказал он мне.
Я сел. Он расплескал жидкость по стаканам.
– Пей, - произнес он тоном приказа. Я взял стакан и осторожно понюхал, стараясь, чтобы хозяин не заметил. Пахло дешевой водкой. Хозяин толкнул спящего:
– И ты пей, Шмур.
Спящий встряхнулся, увидел меня, поднял руки ладонями вверх (такое здесь, видно, было приветствие) и представился:
– Шмур Дяк.
Мне ужасно хотелось сделать анализ на примеси, но я боялся обидеть аборигенов и только незаметно окунул в стакан токсоиндикатор. Быстродействующих ядов в водке не оказалось, с остальными можно было рискнуть.
– За здоровье планеты Спиртянии! - сказал хозяин.
– За здоровье царя Опрокидонта! - предложил Шмур.
Я воздержался от тоста. Питье, надо заметить, было наипротивнейшим, сильно разведенным и отдающим трудноопределимой дрянью.
– Шмур, - проговорил хозяин, он уже едва ворочал языком, - отвези человека в Алко-Наливес. Ему надо к царю.
– Сделаем, - икнув, согласился Шмур.
На краю деревни, куда меня привел Шмур, лежал огромный, величиной с дом, бесформенный кожаный мешок, во всяком случае, то, из чего он был сделан, смахивало на старую, потертую кожу. Шмур, ругаясь, полез под мешок, там что-то щелкнуло, и мешок стал надуваться. Когда складки расправились, прямо перед нами обнаружилась дверь на замке - «молнии». Шмур расстегнул ее, и мы вошли внутрь в переходный тамбур. Мягкий пол прогибался, а весь надувной мешок ходил ходуном и дрожал, как кусок студня, из-за чего я сразу упал, но не ударился. Стены тоже были мягкими. Зато следующая дверь оказалась металлической, хотя изнутри, как и вся кабина управления, она была выложена чем-то мягким и толстым. Управление было изумительным. Едва мы сели в удобные кресла и я пристегнулся, Шмур нажал ногой большую кнопку, прикрытую мягким колпачком, и потом еще одну поменьше. Ни окон, ни экрана в кабине не было, но я почувствовал, что мы в воздухе. Ускорения не чувствовалось.
– Как работает эта штука? - поинтересовался я.
