Велимира Зодиака - если спит, то разбудить, если умер - то пойти на могилку и удостовериться лично.
– С цветами! - потребовал Бел Амор.
Он любил своего детского врача с тех пор, когда сопливым пацаном удрал из родительского дома на матч смерти между "Гончими псами" и «Спортивным клубом Охраны Среды" (тогда еще за "СКОС" играл в защите рыжий
Тиберий Попович) и когда детский врач Велимир Зодиак всадил орущему благим матом Бел Амору противостолбнячный укол за то, что тот, перелезая через силовую ограду, зацепился штанами за рыжий гвоздь, повис и чуть было не реплицировался.
Жаль, хороший был старикан.
В ожидании детского врача Бел Амора оставили в покое - если, конечно, можно оставаться спокойным под прицелом орудий стратегического резерва, когда никому до твоей судьбы дела нет: на подходе новая армия звездолетов спецназначения, саперы сушат портянки прямо на "ГУСях", арестанты и бродяги дуреют от безделья, солдаты длинными колоннами идут в баню, а в вахтовых строительных бригадах, которые привезли и бросили, уже назревает забастовка.
Кому ты нужен?
В шатре правительственная комиссия продолжает заслушивать рекомендации экспертов - они водят указками по живой миллиметровке, а та пищит; рядом в пресс-центре министр Окружающей Среды, осторожно выжимая сцепление, проводит пресс-конференцию для толпы собственных корреспондентов всевозможных газет и журналов (от либерального "Штерна", политкаторжной "Химии и жизни" и масонского "Столяроффа" до детских «Плэйбоя", "Юного натуралиста" и "Уральского следопыта" - два последних прислали корреспондентом совсем еще юного мальчика - на лацкане у него два красненьких ромбика-поплавка об отличном окончании философского и физико-математического факультетов Барнаульского университета, в кармане обыкновенная рогатка; он сосет леденцы, а мамаша вытирает своему вундеркинду нос).
Бел Амор послушал-послушал эту бодягу, открыл очередную банку тушенки и, голодный и оскорбленный, принялся сочинять рапорт по начальству с изложением всего, что он о начальстве думает, и с требованием выпустить его отсюда. Краем уха он прислушивался к вопросам корреспондентов и к ответам министра Окружающей Среды.
ВОПРОС КОРРЕСПОНДЕНТА "ЮНОГО НАТУРАЛИСТА" И "УРАЛЬСКОГО СЛЕДОПЫТА":
– Осознает ли правительственная комиссия, что любая экспертиза таит в себе возможность ошибки из-за того, что все специалисты подобны флюсу, тем более что графические изображения одиннадцатимерного пространства до сих пор весьма условны и что на миллиметровой бумаге можно рисовать и доказывать все, что угодно?
ОТВЕТ МИНИСТРА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ:
– Кто впустил сюда этого мальчика? Уберите его и всыпьте ему хорошенько!
(Мальчик угрожает вывести яйцеголовых экспертов на чистую воду, ВРИО коменданта начинает ловить мальчишку, но получает от его мамаши оплеуху под одобрительные аплодисменты корреспондентов - пусть скажет "спасибо", что мальчишка не воспользовался рогаткой.)
ВОПРОС КОРРЕСПОНДЕНТА "ХИМИИ И ЖИЗНИ":
– Почему до сих пор не освобожден из застенка корреспондент "Вечерних новостей"? Применялись ли к нему пытки в жандармерии? Если нет, то почему?
Если да, то нельзя ли сообщить подробности для наших читателей?
ОТВЕТ МИНИСТРА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ:
– Корреспондент "Вечерних новостей", пишущий в соавторстве с корреспондентом "Утренних новостей", был задержан по недоразумению и по вине одного должностного лица, но пыткам не подвергался… разве что схлопотал по морде за нецензурную брань при заламывании ему крыльев в адрес вышеуказанного лица, виновного в нарушении демократических гарантий.
В результате у корреспондента возник перекос внутренней перегородки клюва, а также была нарушена электронная защелка диафрагмы. Пострадавшему будет возмещен ущерб… ему вместе с соавтором уже разрешено издавать собственную газету под названием "Св. Новостя"… уж не знаю, как расшифровать это "Св.": святые, светские или свежие! Виновное лицо строго наказано, корреспондентов отпущено, но…
ВОПРОС:
– Но?
ОТВЕТ:
– …но дело в том, что вечерний корреспондент САМ не желает покидать временную гауптвахту (но никак не жандармерию), где ему так понравилось и где он уже пишет документально-публицистическую повесть о том, как он стал свидетелем светопреставления. Вышвырнуть его с "губы"? Но подобный факт подавления творческого процесса станет еще большим нарушением демократии.
