(англ. Rhoda Broughton) — британская романистка. Несмотря на модный сегодня упор на "валлийскость" писательницы, историки относят ее творчество к викторианскому периоду английской литературы. Перевод, вступительное слово — О. П. (Ольги Поповой?)
Рода Броутонъ, по самому характеру своего таланта, занимаетъ въ англійской литератур совершенно особое мсто. Она не рисуетъ яркихъ, бытовыхъ картинъ, не придумываетъ замысловатыхъ фабулъ, а замыкается исключительно въ интимной семейной жизни, картины которой, подъ ея перомъ, дышатъ поэзіей, правдой и теплотой. Интересъ ея произведеній, главнымъ образомъ, психологическій; мало кто изъ современныхъ романистовъ лучше ея уметъ нарисовать нравственный обликъ, особенно женскій; ея любимыя героини — существа крайне несовершенныя, но въ силу этихъ самыхъ несовершенствъ, тмъ еще боле живыя и реальныя. Миссъ Броутонъ не задается никакими широкими общественными задачами и идеалами, она, своей манерой, напоминаетъ живописцевъ-жанристовъ;- самыя обыденныя сцены ежедневной жизни не кажутся ей недостойными ея кисти, она съ любовью отдлываетъ детали, что и придаетъ ея произведеніямъ особенную симпатичность. Одна изъ ея любимыхъ темъ — переворотъ, какой производить любовь въ самой необузданной женской натур; но никогда еще, насколько намъ помнится, она не изображала этого явленія подъ тмъ угломъ зрнія, подъ какимъ оно представляется въ «Second Thooghts», — этомъ симпатичнйшемъ изъ ея романовъ. Джильяна — главная изъ героинь миссъ Броутонъ, полюбившая человка, который стоитъ выше ея въ нравственномъ отношеніи; при безграничной гордости этой, весьма талантливо очерченной, молодой личности, подобный фактъ значительно усложняетъ вопросъ и даетъ возможность перу писательницы выказать вс тонкости ея анализа душевныхъ движеній во всемъ блеск.
Романъ начинаегся очень оригинальною сценой; наканун новаго года все семейство почтеннаго сквайра Марло, съ чадами, домочадцами и гостями, въ числ которыхъ есть и личности очень полновсныя, занимается святочнымъ гаданьемъ, прыгая, лишь только часы пробили полночь, черезъ двнадцать зажженыхъ свчей; тотъ, кому удастся благополучно совершить такой прыжокъ, будетъ счастливъ въ теченіе цлаго года; тотъ, кто погаситъ одну изъ свчей, испытаетъ различныя невзгоды въ соотвтствующемъ ей мсяц, если погасла первая — въ январ, вторая — въ феврал и т. д.
Вс присутствующіе могутъ льстить себя надеждой, — въ предстоящемъ году ихъ ожидаютъ одн радости, такъ какъ они побдоносно вышли изъ испытанія, — вс, кром молодой племянницы сквайра, Джильяны Латимеръ: ея участь еще не ршена. Она стоитъ въ нершимости, высоко приподнявъ шлейфъ бархатнаго платья и слегка наклонивъ впередъ свой стройный станъ. — Скорй! кричатъ ей со всхъ сторонъ. Она прыгаетъ и, о ужасъ! три первыя свчки гаснутъ. Со всхъ сторонъ сыплются выраженія сочувствія; Джильяна — любимица старика-дяди, въ дом котораго, со смерти его жены, играетъ роль хозяйки; дти его также ее обожаютъ и очень смущены такой неудачей.
— Январь, февраль, мартъ, — смясь считаетъ по пальцамъ красавица, — чтожъ! мои несчастія по крайней мр скоро кончатся. — Но несмотря на свое кажущееся хладнокровіе, она предпочла бы, еслибъ прыжокъ совершился благополучно. На другой день все веселое общество, усердно работавшее надъ убранствомъ ёлки, отдыхаетъ отъ трудовъ, — въ это время Джильян подаютъ карточку.
— Докторъ Бернетъ! съ недоумніемъ читаетъ она. — Ничего не понимаю.
Пока они съ дядей думаютъ да гадаютъ, кто бы это могъ быть, — самъ незваный поститель появляется въ комнат и, окинувъ взглядомъ всю группу, обращается въ Джильян съ вопросомъ:
— Я обращаюсь къ миссъ Латимеръ?
— Это мое имя, — съ удивленіемъ отвчаетъ она.
— Въ такомъ случа я долженъ просить васъ немедленно удлать мн пять минутъ для бесды, съ глазу на глазъ, о важномъ дл.
— Если вы по длу, вамъ слдуетъ обратиться къ моему дяд, мистеру Марло, — замчаетъ она, горделивымъ движеніемъ руки указывая на хозяина дома.
— Извините, но дло мое касается васъ.
Тонъ, его такъ ршителенъ, что приходится сдаться.
— Въ такомъ случа неугодно ли послдовать за мной, — съ натянутой вжливостью говоритъ Джильяна, переходя въ сосднюю гостиную. Она остается на ногахъ, желая этимъ дать понять непрошенному собесднику, что разговоръ долженъ быть непродолжителенъ; докторъ захлопываетъ за собою дверь и, ставъ противъ нея, говоритъ:
— Вамъ, вроятно, совершенно неизвстно — кто я такой?
— Не имю этой чести, — съ леденящимъ и величавымъ поклономъ, отвчаетъ Джильяна.
— Понятно, — нетерпливо обрываетъ онъ, сердито сверкнувъ глазами. — Я докторъ вашего отца, и онъ послалъ меня за вами.
— За мной! — съ ужасомъ и уже безъ всякаго величія восклицаетъ она;- быть не можетъ!
— Отчего же? — холодно отзывается онъ;- казалось бы вполн естественно человку желать видть свое единственное дтище у своей постели.
Краска бросилась ей въ лицо отъ его укоризненнаго тона.
— Мн кажется, — надменно замчаетъ она, — что пока человку неизвстны вс обстоятельства дла, онъ не долженъ позволять себ выражать своего мннія.
— А если они ему извстны?
