Любовный квадрат со счастливым концом. Примечательно, что эта комедия Толстого, впервые поставленная в Малом театре в 1913 году, наделала много шума и вскоре после премьеры была снята со сцены и запрещена к постановке даже в провинциальных театрах.
Клавдий Петрович Коровин, 30 лет.
Вадим Вадимыч Тараканов – его дядя.
Кобелев – помещик, 40 лет.
Алексей Алексеевич Носакин – помещик, 60 лет.
Фока – его сын, 24 лет.
Марья Уваровна Квашнева – троюродная сестра Коровина.
Сонечка – ее дочь, 19 лет.
Артамон Васильевич Красновский – 30 лет.
Нина Александровна Степанова – 27 лет, девица, бывшая учительница, теперь страховой агент.
Нил Перегноев – в услужении у Коровина, 40 лет.
Катерина – экономка Коровина.
Никитай – кучер Квашневой.
Володька – ямщик.
Живописец – ученик Маковского, посланный в деревню изучать быт.
Артамон. Ничего не видно.
Нил. Обязательно должны подъехать, обещались.
Артамон. Ты все путаешь, скажи ясно и коротко, что она писала?
Нил. Писала она – привезу, мол, дите, в последний раз, окончательно; чтобы сегодня, мол, непременно посватался, потому, говорит, на весь уезд срам.
Артамон. А что Клавдий Петрович, напугался, наверно? Вообще, как на него подействовало?
Нил. Клавдий Петрович письма не дочитал, положил на окошко, говорит: уж
Артамон. Эх, черт, были бы деньги!
Нил. Не в деньгах сила. Вот мне не приказано дома разговаривать совсем… А разве могу молчать? С грибами неодушевленными и с теми говорю с удовольствием. Иной такой гриб стоит – шляпу перед ним снимешь. У вас вот тоже, хоть, кроме штанов да развалящего хуторишка, нет ничего, а живете с большим удовольствием. А наш Клавдий Петрович при своих поместьях только дремлет да на портрет глядит.
Артамон. Скорее бы уж кончали они эту канитель. Говорю – приедет старуха, накричит…
Нил. Марья Уваровна-то? Еще бы, натерпелась тоже, сватавши; год уже ездит; как произведет себя в тещи, начнет воевать…
Артамон. Главное – сегодня ей на глаза не попадаться. Послушай, мне до зарезу необходимо поговорить с Сонечкой, приедет она со старухой, как думаешь?
Нил. Обязательно вместе приедут.
Артамон. Я не о себе, конечно, – о Клавдии Петровиче хлопочу. Ты устрой, Нил, чтобы она в сад пришла сегодня. Устроишь?
Нил. Как бы нашему барину урона не вышло?
Артамон. Ах ты дурень!
Нил. Дурень, дурень, а вижу, – за чужой невестой безобразно прихлестываете.
Артамон. Осторожнее, вот я тебя…
Нил. Нет и нет грибов. Куда попрятались? Бывает, что и свинья гриб сожрет. Сказать надо управляющему, чтобы свиней в лес не пускал.
Артамон. Что? Намеки?
Нил. Артамон Василич, не трогайте меня, и так ведь душа еле держится.
Артамон. А про меня скажи, что убежал, мол, на охоту. А к вечеру ей шепни, что, мол, в саду… понял?
Нил. Понял.
Артамон. Попробуй только ослушаться, немедленно Клавдию Петровичу расскажу, кто портрет спрятал… Я видел вчера, как ты его прятал.
Нил. Артамон Василич, лучше сучок сломайте, отколотите меня в свое удовольствие: не заикайтесь вы барину насчет портрета. Впутали и впутали меня совершенно напрасно… Не поверите, Клавдий Петрович как хватится, как огорчится – где портрет, – в первый раз за всю бытность кулаком на меня пошел…
Артамон. Отстань, Квашнева просила спрятать, а не я.
Нил. Хорошо. В каких выражениях прикажете Сонечке передать – с вытаращенными глазами или шепотком с подмигом. Одно, можете себе представить, действует сразу, сию минуту прибежит; а другое – полегче, она и повальяжиться, и припудриться успеет; я их характер вполне понимаю – девица-с.
Артамон. Передай два слова: люблю и жду. Едут, кажется, – бубенцы!
Нил. Нет, это с той стороны.
Артамон. И с той.
Нил. Да, и с той позванивают.
