Я – в половине секунды от того, чтобы не уподобиться собственной дочери и не закатить эпичную истерику, когда внезапно появляется невысокая женщина с темными волосами. Одетая в розовую футболку пастельных тонов и белые брюки, она врывается на кухню с озабоченным выражением лица.
– Что случилось? Все в порядке? – Она говорит с сильным акцентом, но я не могу его определить. Большинство тех, с кем мы общались на острове, говорили по-французски, но у этой женщины совсем другой акцент.
– Да, мы в порядке, – отвечает Такер. – Извините, если мы напугали вас. Вы, должно быть, Иза?
Она осторожно кивает.
– Я – Такер, а это – моя жена, Сабрина. Спасибо, что принесли нам ананасы. Выглядят вкусно. – Его взгляд перемещается к кукле. – Эм. Есть мысли, как сюда попала эта штука?
Она выглядит смущенной.
– Кукла? Я его принесла. Мистер Дин сказал, что это свадебный подарок. Он сказал, что это… Как это сказать, коллекционная игрушка? Хотите, чтобы я забрала ее?
Требуется вся сила воли, чтобы не схватить Александра и не разбить его фарфоровое личико о край стола. Но бедная Иза уже выглядит достаточно потрясенно, и я не хочу, чтоб она считала, будто принесла ананасы сумасшедшим. Это не ее вина. Она не знала, что выполняет дьявольское поручение, и я не могу злиться на нее.
Такер читает мои мысли. И поскольку в его ДНК запрограммировано спасать даму, попавшую в беду, он одаривает ее теплой ободряющей улыбкой.
– Нет, нет, можете оставить его, – говорит он. – Нас застигли врасплох, но не волнуйтесь, все в порядке. Это просто шутка между нами и мистером Дином.
Шутка? Ну да, точно. В духе мертвого мальчика времен «золотой лихорадки», запертом в странной кукле, нет ничего даже отдаленно комичного. Я все еще не могу поверить, что Дин действительно считал, что моей милой невинной дочери может понравиться эта вещь. Тогда ей было всего восемнадцать месяцев. Кто так поступает с младенцами? Кто так поступает со взрослыми?
Я делаю глубокий вдох. Нет. Я не позволю Дину Хейворду Ди Лаурентису испортить мой медовый месяц.
Я натягиваю на лицо ободряющую улыбку и обращаю ее к потрясенной экономке.
– Большое вам спасибо за то, что привезли фрукты и газеты. Это было крайне предусмотрительно.
– Я сейчас иду к лодке.
Она все еще выглядит неуверенно, поэтому Такер снова сверкает своей дурацкой улыбкой техасского парня и протягивает:
– Я провожу вас. Кстати, мне нравится ваш акцент. Я так понимаю, вы живете на голландской стороне Сен-Мартена?
Голландский. Вот оно. Я и забыла, что тут есть французская и голландская оконечность острова, и у каждой – своя особая культура.
Иза расслабляется.
– Да.
– Родились и выросли там? Или эмигрировали откуда-то? – Он все еще болтает с ней, когда они исчезают за входной дверью. Оставив меня наедине с Александром. Я стараюсь не дрожать. Почему на нем красные туфли? И почему они такие блестящие? Я ненавижу его.
– Ненавижу тебя, – говорю я кукле.
Его пустые глаза прожигают дыру в самой ткани моей души. Я почти ожидаю, что они моргнут. Логан клянется, что видел, как они двигаются сами по себе, но в те три несчастных раза, когда я была во власти Александра, он не совершал никаких дерзких поползновений.
Пока я жду возвращения Такера, я убираю Александра со стола – потому что за ним едят люди, черт подери, – к буфету в другом конце комнаты.
Мой муж возвращается, разговаривая по телефону, на его лице раздражение.
– Одно дело – послать его ни с того ни с сего без повода, – говорит он, – но наш медовый месяц, чувак? Неужели у тебя совсем нет стыда?
– Это Дин? – требовательно спрашиваю я.
Так рассеянно кивает.
– Включи громкую связь. Немедленно!
Такер проводит пальцем по экрану.
– Ты теперь на громкой связи. У Сабрины есть что сказать.
– Миссис Такер! – доносится из телефона жизнерадостный голос этого придурка. – Счастливого медового месяца!
– Не смей радоваться нашему медовому месяцу! – рычу я.
– Так говорит, тебе не понравился наш с Элли подарок. Я обижен. Почти так же, как тем фактом, что мы не получили подарка на помолвку.
– Я еще даже не начала тебя обижать.
– О, да ладно вам. Не надо лицемерить. Вы уже посылали его до этого всем нам.
– Мы не посылали его вам. Мы отсылали его подальше от нас, – мрачно говорит Так.
Я делаю глубокий вдох.
– Дин?
– Да, Сабрина? – У него есть наглость смеяться.
– Это закончится сегодня, слышишь меня? Мы все были замешаны в этом, но больше это не повторится. Мне плевать, сколько он стоит. Как только мы закончим разговор, я выйду на улицу и выброшу его в океан.
– Ты не можешь загрязнять океан, – протестует Дин.
– Еще как могу.
Я беру телефон и сбрасываю звонок.
Такер улыбается мне.
– Мы серьезно похороним этого уродца в море?
– Ты за?
– О да.
