Ей не хотелось здоровенной кричащей надписи. Что-то более утонченное, с достоинством, подходящее к облику здания.
Что-нибудь такое, что понравилось бы Поупи и Нонне.
Когда она свела число избранных вариантов к трем, пришло очередное сообщение:
Эдриен, опаздываю из-за пробок. Расчетное время прибытия теперь шесть. Если это поздно, можем передоговориться.
Эдриен посмотрела на часы, отметила, что детектив уже больше полпути проехала.
Для меня не поздно. Нет конкретных планов на вечер.
– Так, Сэди? Только с тобой побегать по округе.
«Отлично, – ответила Рейчел. – Минут через тридцать буду».
На самом деле прошло минут сорок, когда Эдриен увидела машину, взбирающуюся на холм. Но она провела это время с пользой, выбирая доску с надписью и сооружая сырную тарелку к графину вина.
– Простите, ради бога, – начала Рейчел, но Эдриен отмахнулась:
– Не за что. Я занималась делами и сейчас хочу выпить. Знаю, что вам предстоит еще долгий обратный путь, но, если это входит в ваши предпочтения, думаю, вы заслужили бокал вина.
Рейчел посмотрела на графин, вздохнула.
– Хотелось бы, спасибо. Два поцелуйчика на дороге и одна серьезная авария – и вся дорога встала намертво.
Рейчел взяла предложенный бокал, секунду посидела, откинувшись на спинку. Она была в янтарно тонированных очках и светло-голубом блейзере на белую футболку.
– У вас тут просто рукотворный рай.
– Стараюсь его поддерживать. Впервые пытаюсь сама выращивать огород на заднем дворе и рада до неприличия, что у меня взошли помидоры и перцы. И жуть до чего боюсь их погубить.
– Английскую соль развести в воде.
– Ага! – Эдриен засмеялась; она не ждала такого ответа. – Моя бабушка на нее молилась. Вы тоже садовод?
– Живу в городе, поэтому только в горшках. Не то чтобы помидоры прямо с ветки. Итак…
– Только сперва я должна вам сказать и показать. Сегодня утром пришло очередное стихотворение. – Эдриен взяла папку, заранее положенную рядом с ней на стол. – Штемпель Омахи. Я сделала копию письма и конверта.
Рейчел сменила очки и прочла стихотворение.
– Прямее обычного, указаны временные рамки.
– Лето, и оно приближается. Я вам должна сказать, что отреагировала.
Рейчел глянула поверх очков:
– Как именно?
Эдриен в ответ открыла планшет, нашла видео, повернула планшет экраном к Рейчел и включила ролик.
Рейчел, прихлебывая вино, смотрела молча, пока видео не кончилось.
– И это вы выложили сегодня.
– Ага, на своих страницах в соцсетях. Несколько раз просматривала комменты, но пока что ничего необычного.
Рейчел кивнула, потом сняла повисшие на цепочке очки и посмотрела на Эдриен в упор.
– Вы женщина неглупая и понимаете, что подобный брошенный вызов может спровоцировать эскалацию и даже конфронтацию. Этого-то вы и добивались.
– Да.
– Я здесь не для того, чтобы распоряжаться, могу лишь поделиться своим профессиональным мнением. Скажу так: мне жаль, что вы не подождали до нашего разговора.
– Я ждала с семнадцати лет. И ничего не рассасывалось, а только становилось хуже.
– Это правда. Так как вы ждать не стали, оценим, что мы имеем сейчас. Если это видео подтолкнет его к угрозам в комментах в соцсетях, мы определим его айпи-адрес. Как вы сами знаете.
– Да. И наверняка он это тоже знает, но может со злости написать – так бывает. Даже с теми, кто не псих и у кого нет обсессии.
– Верно. Так что будем пристально следить. Могу связаться с агентом, которая ведет ваше дело, подтолкнуть ее, чтобы она тоже последила.
– Была бы благодарна.
– А пока что у меня для вас отчет. – Она полезла в портфель. – Кое-какие подвижки и кое-какие теории.
– Вы ездили в Питтсбург.
– Ездила. Репортер, который выкладывал историю ваших родителей, переехал туда несколько лет назад. Работает на онлайновом сайте сплетен.
– Но вы не думаете, что за этим стоит он?
– Нет. И его допросили после того, как к вам стали приходить стихотворения. Нападение в Джорджтауне, смерть Джонатана Беннетта привлекли пристальное внимание прессы. До этого ваша мать и вы, как ее дочь, привлекали некоторое, в основном положительное, но и негативное тоже было. Не бывает без него. Некоторые ее критиковали за то, что она не замужем, намекали на ее неразборчивость в связах – этакий сдержанный термин для них, – потому что она не называла имени вашего отца.
Эдриен закрыла планшет и отставила его в сторону.
– Я ничего этого тогда не знала. Когда все это грянуло, после Джорджтауна, этот след еще долго преследовал мою мать. Всякая мерзость по углам. Этого я тоже не знала, потому что она меня перевезла сюда и оставила тут, пока все постепенно не затихло.
Успокоившись, Эдриен глотнула еще вина.
– Она защитила меня – по-своему – и снова налегла, еще сильнее налегла на свою работу. Ничто не могло ее остановить. Когда-то меня это возмущало, сейчас – восхищает.
– Такие вещи снова всплывают время от времени. Вот этот репортер, Деннис Браун, пытался оживить вашу историю, и ему даже удалось немного наварить на этом успехе.
– Я знаю, но такое проще было игнорировать. Она женщина очень сильная, и эту историю в интервью обсуждать наотрез отказывалась. Когда Лина Риццо закрывает дверь, ее уже не выбить.
