Эдриен спала беспокойно. Слишком много мыслей теснилось в голове, призналась она, плюнув наконец на попытки заснуть и встав с кровати на рассвете.
Она влюбилась и не понимала, что с этим делать. Но она очень хорошо знала, что когда не может с чем-то разобраться, то вцепляется в это и прокручивает в голове, пока не найдет какое-то решение или какой-то обходной путь.
Но это же не программа упражнений, не кулинарный рецепт и не прическа.
Любовь – состояние уникальное.
Еще и мать приезжает. Надо будет разобраться с новыми сложностями в их отношениях, с этими осторожными шагами навстречу друг другу. И может случиться разговор об этом самом уникальном состоянии.
Она никогда с матерью ни о чем подобном не говорила, не рассматривала возможность делиться чем-то подобным. Так как же тут разбираться?
Она с телефона отключила сигнализацию, чтобы открыть двери на веранду. Вышла, посмотрела на пожар восходящего солнца над восточным лесом, положила руку на голову подошедшей Сэди.
– Отличное утро, Сэди, надо сказать.
Ей предстояло принять десяток больших и малых решений по молодежному центру. Он должен быть построен правильно, точно таким, каким хотели бабушка с дедушкой.
Согласились бы они класть шахматную защитную плитку вместо одноцветной на игровой площадке? Вероятно, нет, но ей это пришло в голову в четыре утра.
Она думала об этом, о выборе декоративных растений, о стиле бара с соками. Волновалась об этом и еще о чем-то, чтобы не думать о своих полубрате и полусестре, которые, быть может, хотят ее убить.
Она понимала, что это вне ее контроля, а Эдриен терпеть не могла, когда что-нибудь было вне ее контроля. Здесь она должна была зависеть от Рейчел и надеяться, что та объявится еще до конца дня.
– И скажет нам, что уже что-то выяснила, да? – Эдриен нагнулась почесать Сэди. – Так что мы просто ждем. Пойдем приветствовать солнце, что думаешь? Чтобы все это выбросить из головы.
Она переоделась в штаны и майку для йоги, связала волосы лентой. И босиком пошла на кухню с ковриком. Даже после бессонной ночи она любила раннее утро, эту тишину, этот воздух, это ощущение, что сейчас все, кроме нее, Сэди и птиц, еще спят.
Она сменила воду в миске у Сэди, наполнила бутылку для себя, оставила двери на веранду открытой для доступа свежего воздуха и спустилась в патио. Поняв развертывание коврика как сигнал, Сэди вышла во двор.
Эдриен постояла минуту, подставив лицо солнцу, уже порозовевшему и золотеющему над верхушками деревьев. Где-то стучал озабоченный дятел, добывая себе завтрак, кружился с той же целью в небе ястреб.
Зрели помидоры на кустах, которые сажала Эдриен, пышно цвели гортензии, посаженные еще Нонной. Вскоре их бутоны должны были стать бешено-синими.
Красивое утро, в который раз подумала Эдриен. И опять новое начало. Сложив ладони молитвенным жестом, она сделала вдох и подняла руки над головой.
Он наблюдал за ней с засидки в лесу, аж дух захватывало. Вот она! Не на экране, не среди публики, как когда он много лет назад ездил в Нью-Йорк, узнав, что она будет в передаче «Сегодня».
А сейчас в реале, и одна.
Что за чудесное начало дня!
Он не ожидал, что она выйдет так рано. И что оставит дверь открытой. Чуть не закричал от радости, когда она вышла на балкон второго этажа и просто там остановилась, глядя прямо туда, где он прятался.
Пусть собака больше, чем он думал, но с этим он разберется. Сэди, вспомнил он записи в блоге. Сука у суки.
Собак он любил. Котов терпеть не мог и в свое время ликвидировал много бродячих кошек, но собак любил. Может, когда-нибудь и себе заведет, прикинул он, заряжая винтовку.
Только не суку. И черт его побери, если он даст своему псу яйца отрезать. Кобель должен быть кобелем, нечего тут.
Собака подбрела ближе к лесу, и ДД приложил приклад к плечу. Чуть поближе, большая деточка, подумал он.
Но когда собака подняла голову и понюхала воздух – может, учуяв его, – он выстрелил.
Выстрел прозвучал не громче легкого хлопка и не был услышан Эдриен, опустившейся на коврике в позу чатуранги. ДД смотрел, как собака шагнула вперед, пошатнулась, сделала еще шаг и завалилась на бок.
«Баюшки-баю», – подумал он.
В ясном сознании, ровно дыша, Эдриен продолжала свою программу. Мускулы разогрелись, настроение смягчилось. Она подержала позу «воин‑1», подождала, пока подействует волшебство растяжки, и плавно перетекла в «воин‑2»
Глубоко, чтобы тело вздохнуло с ней. И, сфокусировав взгляд на вытянутой руке, она увидела, как из леса вышел человек.
Все замерло, и в это застывшее мгновение ее отбросило назад, на много лет назад, в Джорджтаун. Но это невозможно, невозможно, она же видела, как он кувыркнулся через перила.
«Беги!» – крикнул голос в голове. Но когда она начала поворачиваться к лестнице, мертвец направил на нее пистолет.
– Шаг, и я стреляю. Убить не убью, но свалю.
За ним, чуть слева, лежала Сэди, растянувшись на траве. Забыв про предупреждение, она крикнула в приступе ужаса и горя:
– Сэди!
Но только рванулась к собаке, он встал у нее на дороге.
– Еще шаг – стреляю в колено. Это адская боль, и бегать ты больше никогда не сможешь. Она просто спит.
