Та, которая не доживет до следующего рассвета, ходит здесь дважды в неделю. Трижды, если получается, но два раза – это как часы.
Время ее одиночества, время общения с природой, время настройки тела и души.
Так она писала в блоге.
Охота, составление плана – это было чистейшее удовольствие. Поездка – неотъемлемая часть той жизни, что он вел, – предлагала массу возможностей.
Новая обстановка, новые звуки. Новая добыча.
И вот с точностью часового механизма появилась она. Широко шагает в туристских ботинках, в ярко-розовой бейсболке, крашеные блондинистые волосы хвостом в проеме бейсболки. Солнечные очки, бриджи.
Одна.
Нарочитая хромота, гримаса боли – она обратила внимание.
– С вами все в порядке?
Взмах руки, мужественная, слегка искаженная болью улыбка. Голос слабый, тихий.
– Слегка вот ногу подвернул. По-дурацки.
Еще шаг с легкой хромотой.
Это она протянула руку помочь?
Нож гладко вошел в живот. У нее рот открылся в изумленном «О», которое могло бы стать криком, но нет, эти восхитительные звуки издал нож, когда его вытащили и всадили вновь.
Когда она упала, очки соскользнули с лица.
Сувениры! Солнечные очки, спортивные часы, футляр с ключами – и конечно же, традиционное фото.
Впитывалась в землю кровь, кружился и кричал наверху коршун.
Вычеркнув очередную строчку из списка, охотник уходил быстрым шагом. И думал о новом стихотворении даже сейчас, снова ложась на курс, ведущий к Эдриен Риццо.
Работа не ждет. Рассчитать заход на следующую цель.
Через три дня Эдриен снова ездила по делам – на этот раз с полновесным посещением бакалеи, поскольку ожидался приезд Тиши с семьей. Эдриен забрала пачку почты из нового почтового ящика, который указала в блоге, на своей веб-странице и в социальных сетях, и заехала к флористу за свежими цветами.
Дуом помог ей убрать продукты – и это она сочла хорошим знаком. Они поели греческий салат, и за едой Эдриен пересказала слышанные в городе сплетни.
Когда он засмеялся, засмеялся по-настоящему, у нее к горлу подступили слезы счастья.
Почту она стала разбирать только к концу дня. И тут же увидела, что ее поэт ее нашел.
С почтовым штемпелем Балтимора на этот раз, отметила Эдриен, и подумала: слишком близко.
Но она знала, что штемпель ничего не значит. Письма приходили в последние десять лет со всей страны.
Да, но всегда в феврале.
Значит, ее ход всполошил не только мать, но еще и этого ее поэтического сталкера. Получается, надо будет сообщить местной полиции – потому что надо быть разумной. И поставить в известность Гарри и – хотя это и неприятно – деда тоже.
И просто для надежности (потому что надо заботиться еще и о Дуоме) стоит усилить охранную систему.
И у нее были на эту тему кое-какие идеи.
Как только Тиша подъехала к дому, Эдриен выбежала ей навстречу. Обрадованный Дуом не слишком от нее отстал, отметила она с радостью. Заключив Тишу в объятия, Эдриен крепко ее стиснула.
– Приехала наконец! Давай сюда мальчика! Монро, привет!
– Тебе привет, красотка!
Высокий, тощий, недопустимо красивый, он наклонился к заднему сиденью отстегнуть Финеаса.
У папы Финеаса кожа была на пару оттенков темнее маминой, на голове короткие дреды, очень сексуальные шоколадные глаза и аккуратно подстриженная бородка, которая отлично смотрелась на его треугольном лице.
Эдриен обежала вокруг, обняла его и заграбастала ребенка, а Тиша вдруг вскрикнула:
– Опа! Это что, медведь?
Эдриен завладела Финеасом, расцеловала его, и он засмеялся.
– Не знаю, вчера еще была собака.
– Ну ни… чего себе здоровенная!
Тиша попятилась от огромного черного существа, похожего на собаку, что шло в ее сторону.
– Ньюфаундленд. Так сказали в приюте, ветеринар подтвердил. Ей месяцев девять, так что еще чуть-чуть вырастет. Кроткая, как ягненок.
– Я ни с одним ягненком не была знакома.
Собака села у ног Тиши, посмотрела на нее задумчивыми глазами и протянула лапу.
– Умеет вести себя в доме, знает команды – сесть, дай лапу, принеси. Эту породу зовут «собака-нянька», потому что с детьми они очень терпеливы и осторожны.
С этими словами Эдриен поднесла подпрыгивающего и размахивающего руками Финеаса знакомиться с собакой.
– Эдриен…
– Ты думаешь, я бы взяла собаку, которая может укусить такого красивого мальчика? Или вообще кого-нибудь? Это Сэди. Это большая и пушистая гора любви.
– Секси Сэди.
Монро, улыбаясь, нагнулся, погладил собаку руками. Она завиляла хвостом, ожидая продолжения.
– Ее нашли – похоже, кто-то ее просто выбросил, как делают – очень-плохое-слово – люди, когда решают, что собака им не нужна. В приют ее привели за день до того, как пришли мы с Поупи. Так что это было предопределено – правда, Поупи? Любовь с первого взгляда!
Дуом согласился.
Эдриен присела:
– А ну, собачка, голос!
Финеас застучал ладошками Сэди по голове – она это восприняла с тем же удовольствием, что и поглаживания Монро. Потом лизнула малыша в лицо, и он зашелся счастливым смехом.
