– Хочу посмотреть кое-что для ребенка. И еды купить. А ты?
– А я еду в библиотеку, там у них должен быть Интернет, как ты думаешь?
– Даже не знаю, никогда не был в здешней библиотеке, если честно. – В голосе Динни едва заметное смущение.
– Стыд какой, – подтруниваю я.
– Мне хватает газетных статей, чтобы читать еще и выдуманные истории, – улыбается он. – Решила проверить электронную почту?
– В общем, да, но еще хочу уточнить кое-что касательно регистрации браков, рождений и смертей. Пытаюсь разобраться в тайнах семейства Кэлкотт.
– Это как?
– Я нашла фотографию своей прабабушки, Кэролайн. Ты помнишь ее?
– Не особо. Хотя, кажется, видел ее когда-то пару раз.
– Она была американкой. И приехала, чтобы выйти замуж за лорда Кэлкотта в конце тысяча девятьсот четвертого года, но я нашла ее фотографию, сделанную в том же году в Америке, и на ней она с ребенком.
Я роюсь в сумке, на ощупь нахожу снимок и передаю Динни.
– Никто, похоже, не знает, что случилось с этим ребенком – о ее первом замужестве не сохранилось никаких записей, – но я нашла еще и письмо, которое подтверждает, что такое могло быть.
– Ну и что, ребенок же мог умереть еще до того, как она сюда приехала. – Динни слегка пожимает плечами.
– Возможно, – соглашаюсь я. – Но просто хочу проверить – а вдруг она упомянута в документах? Если он… если я смогу доказать, что Кэролайн потеряла ребенка, еще одного, потому что, как мы знаем, одна ее маленькая дочь умерла уже здесь, в Бэрроу-Стортоне, это поможет объяснить, почему она была такой.
На это Динни ничего не отвечает. Он изучает фото, хмурится чему-то.
– Не исключено, – шепчет он спустя какое-то время.
– Понимаешь, я пытаюсь понять, с чего это у Кэлкоттов – старших Кэлкоттов – такой бзик насчет Динсдейлов. У Кэролайн и Мередит, я имею в виду. Хочу выяснить, почему они так враждебно вели себя по отношению к вашей семье.
Мне вдруг ужасно хочется, чтобы Динни поддержал меня в этом желании.
– Бзик? – тихо переспрашивает он. – Это, по-моему, слишком мягко сказано.
– Я знаю, – извиняющимся тоном говорю я и меняю тему: – Как там Хани?
Некоторое время мы болтаем о его сестре, пока не приезжаем в Девайзес. Я пытаюсь найти, где поставить машину. Вокруг несметное множество людей и жуткое количество машин.
– Что здесь происходит? – восклицаю я.
– Безумие. Сезон скидок начался, – вздыхает Динни, – попытай счастья на Овечьей улице.
Наконец я ухитряюсь втиснуть автомобиль на свободное место и задеваю соседний при попытке открыть дверь. В небо поднимаются дымки выхлопных газов, а городок гудит как улей – голоса, целеустремленные шаги, цокот каблучков. Мне кажется, что здесь слишком шумно, и я понимаю, что безмолвие Стортон-Мэнора так глубоко проникло в меня, а я и не заметила. Удар был нанесен исподтишка, и вот теперь я ощущаю отсутствие тишины, будто лишилась чего-то жизненно важного.
– Хочешь, обратно тоже поедем вместе? – предлагаю я.
– А ты долго здесь пробудешь?
– Точно не знаю. Часа полтора? Или чуть дольше?
– Идет, спасибо. Встретимся здесь же?
– А может, в кафе на Хай-стрит, том, что с синими маркизами? Тому, кто придет раньше, не так холодно будет ждать, – предлагаю я.
Динни кивает, приветственно взмахивает рукой и спешит прочь, пробираясь между стоящими машинами.
Библиотека как раз и расположена на Овечьей улице, так что идти мне недалеко. Вентилятор над входной дверью выплескивает на меня волну горячего воздуха, и я останавливаюсь прямо на пороге, стаскиваю куртку и шарф, наслаждаюсь теплом. Внутри почти пусто, только несколько человек слоняются между полок, да сурового вида женщина за стойкой выдачи – она чем-то занята и на меня не смотрит. Сев за компьютер, я просматриваю записи о смертях за 1903, 1904 и 1905 годы, чтобы расширить сеть поиска, а также все, что касается фамилий Кэлкотт и Фитцпатрик, в Лондоне и Уилтшире. Выбираю из всех результатов сведения о смертях детей в возрасте до двух лет. Страница в моем блокноте, который я положила рядом с собой на стол, так и остается чистой. Через час я записываю:
