Наследие полностью

– Ну, как ты? Я боялся, что… если ты наглоталась воды там, в пруду, то могла заболеть, – говорит он. Он держится скованно, такого прежде за ним не водилось, эта его неуверенность трогает меня.

– Да все отлично, правда. То есть чувствую я себя чудовищно и выгляжу, видимо, соответственно – краше в гроб кладут. Но в остальном все в порядке, – улыбаюсь я.

– Ты ведь могла погибнуть, – мрачно замечает он.

– Знаю, знаю. Мне стыдно. Я не нарочно, поверь. И спасибо тебе, ты ведь спас мне жизнь, теперь я перед тобой в долгу, серьезно.

При этих словах Динни резко вскидывает голову и недоверчиво смотрит мне в глаза. Но его взгляд тут же смягчается, он поднимает руку, проводит холодными пальцами по моей щеке. Я замираю, затаив дыхание.

– Идиотка, – шепчет он.

– Спасибо, – отвечаю я.

Наверху раздается удар. Я рисую в воображении полный чемодан, свалившийся с кровати на пол. Динни отдергивает руку, прячет в карман.

– Это Бет? – спрашивает он.

– Бет, а может, это призрак прошлого Кэлкоттов. Видимо, она собирает вещи. Не желает оставаться тут больше ни дня. – Я бессильно развожу руками.

– Так вы уезжаете?

– Я… я не знаю. Я не хочу. Не сейчас. А может, и вообще… – Я искоса гляжу на него. Я ведь вовсе не уверена, что выдержу, что сумею жить в этом доме одна.

– Не будет больше Динсдейлов и Кэлкоттов в Стортон-Мэноре. Конец эпохи, – произносит Динни, но в его голосе я не слышу сожаления.

– А вы уезжаете? – удивляюсь я. Сердце протестующе подскакивает в груди.

– Уедем рано или поздно. Гнилое это место, неподходящее для зимы. Честно говоря, я и оказался здесь только из-за Хани.

– Мне казалось, ты сказал, что увидел в газетах сообщение о смерти Мередит.

– Ну да… и это тоже. Я подумал, не исключено, что вы с Бет окажетесь в этих краях.

Некоторое время мы оба молчим. Я по-прежнему слишком не уверена в нем, чтобы подвергать проверке нахлынувшее чувство. Не исключаю, что и Динни чувствует то же самое.

– Я хочу попрощаться с Бет, прежде чем вы исчезнете, – тихо говорит он.

Я киваю. Конечно хочешь, кто бы сомневался.

– В прошлый раз вы ушли, и я не успел… – добавляет Динни многозначительно.

– Она наверху. Мы поссорились. Не знаю, захочет ли она спуститься, – объясняю я. Смотрю на его руки. Квадратные ладони, въевшаяся грязь. Черные полумесяцы под ногтями. Я вспоминаю ил Росного пруда, откуда Динни меня вытаскивал. Вспоминаю, как он прижал меня к себе на минуту, когда угли потухли и меня начал бить озноб. Я думаю о его поцелуе. Как же я хочу, чтобы он остался.

– Из-за чего вы ссорились?

– А ты сам-то как думаешь? – с горечью бросаю я. – Она не желает говорить мне, что тогда произошло. Но она должна посмотреть правде в глаза, Динни, понимаешь, должна! Ей ведь из-за этого так плохо всю жизнь, я же знаю!

Динни нетерпеливо вздыхает, переминается с ноги на ногу, как будто готов броситься бежать. Потом раздраженно трет ладонью лоб.

– Ты так и не сказал ей то, что собирался, Динни. Но… ты можешь все рассказать мне вместо нее.

– Эрика…

– Я хочу знать!

– А что, если это все изменит? Что, если ты и твоя сестра правы и лучше обо всем забыть? – Он испытующе заглядывает мне в глаза.

– Я и хочу все изменить! Да и что, собственно говоря, изменится? Она моя сестра Я люблю ее… и буду любить всегда, что бы она ни сделала. В будущем или в прошлом, – пылко заявляю я.

– Я говорю вовсе не о Бет.

– А о ком же тогда? О чем ты? Объясни наконец!

– Не кричи на меня, Эрика, я тебя слышу. Я говорю о… тебе и обо мне. – Голос Динни смягчается.

Я замолкаю на два удара пульса. Сердце бьется быстро, но кажется, что прошла вечность.

– Так о чем ты?

– Как объяснить… что бы это ни было… что бы это ни оказалось, оно все может изменить, и необратимо. – Динни отворачивается, складывает на груди руки. – Ты это понимаешь?

Я прикусываю нижнюю губу, в глазах начинает щипать. Но тут я представляю себе Бет в ванной, какой я застала ее прошлой ночью: вроде бы живую и здоровую, но ускользающую. И я подавляю огонек сомнения, только что зажженный во мне Динни.

– Понимаю. Но я должна знать, – шепчу я. У меня течет из носа. Я вытираю его тыльной стороной ладони. Жду, что Динни заговорит, но он молчит. Только переводит взгляд с пола на дверь, потом на лестницу и снова на пол, ни на чем не задерживаясь. На скулах ходят желваки, он все плотнее стискивает зубы. – Расскажи мне все, Динни! Мы с Бет убежали. Я не знаю, что случилось, но помню, как мы убежали, ты остался, а Генри был в пруду. И это был последний раз, когда я его видела, последний раз, когда его кто-то видел. И я требую, чтобы ты рассказал мне все!

Голос у меня звучит неестественно, срывается на писк.

– Пусть Бет… – начинает он.

– Бет не станет. А может, расскажет когда-нибудь. А может, снова попытается убить себя, и на этот раз у нее получится! Я должна ее от этого избавить! – Я плачу.

Динни потрясенно смотрит на меня.

– Она пыталась покончить с собой? – выдыхает он. – Из-за этого?