– Нет! Сорока… как это возможно? Я была уверена… я не… я не хотела этого… – Кэролайн прижимала трясущиеся пальцы ко рту, ее голос звучал умоляюще. Лицо было таким, точно она увидела призрака. Служанка ушла, извиняясь, улыбаясь смущенно и растерянно. – Сорока… погоди, Сорока, не уходи!
– Ну хватит! Здесь нет никого по имени Сорока! Ради бога, мама, соберитесь, – раздраженно оборвала Мередит ее крики. – В доме гости, – добавила она многозначительно, наклонясь к самому уху Кэролайн. Но прабабушка продолжала искать глазами в толпе черноволосую девушку.
– Сорока! Сорока! – кричала Кэролайн и продолжала плакать. Она схватила Мередит за руку и уставилась на дочь безумными расширенными глазами. – Она вернулась! Не позволяй ей причинить мне зло!
– Хорошо, достаточно. Клиффорд, помоги мне, – резко окликнула Мередит сына. Вдвоем они развернули кресло-коляску и увезли Кэролайн сквозь высокую стеклянную дверь. Она пыталась сопротивляться, помешать им, крутила головой в поисках девушки и все повторяла:
– Сорока, вот как. Странное имя, – говорю я, когда Бет, замолчав, расплетает свою длинную косу и пропускает волосы сквозь пальцы. – Хотела бы я знать, за кого же Кэролайн приняла ту девушку?
– Как знать? Она тогда явно обозналась. Ей ведь было уже больше ста, не забывай.
– Как ты думаешь, а Мередит знала? Она так резко ее оборвала, была так груба с ней!
– Нет. Не знаю, – качает головой Бет. – Мередит всегда была резкой.
– Но в тот вечер она рычала просто ужасно. – Я встаю, ставлю чайник на плиту. Хочется кофе.
– Тебе нужно поискать на чердаке, там куча старых бумаг и фотографий, которые ты так любишь, – говорит Бет с внезапно вспыхнувшим энтузиазмом.
– Да?
– Там должен быть старый бордовый чемодан – я помню, когда мы приезжали на похороны Кэролайн, Мередит складывала в него все, что имело к ней отношение. Мне показалось, она хочет убрать с глаз долой все, что только может напомнить о Кэролайн.
– Этого я не помню. Где же я-то была?
– Тебя оставили в Ридинге у соседей, Ника и Сью. Папа сказал, что ты еще слишком мала, чтобы участвовать в похоронах.
– Обязательно поднимусь и пороюсь в нем. Нам с тобой нужно вместе туда пойти.
– Нет-нет. Меня семейная история никогда не занимала. Но не исключено, что ты сможешь раскопать там что-нибудь интересное, – улыбается Бет.
Я невольно отмечаю, как она воодушевляет меня, уговаривает покопаться в давнем семейном прошлом. Будто стремится отвлечь меня от событий, случившихся относительно недавно.
К концу весны и началу лета Кэролайн немного привыкла к соседству Джо и Сороки и других женщин понка – матери Джо и его овдовевшей сестры Энни. Она не приглашала их больше, но Корин объяснил, что у индианок принято заходить друг к другу в гости и обмениваться подарками. И в самом деле, поначалу понка не раз наносили ей такие визиты, но со временем привыкли и, кажется, потеряли интерес. Кэролайн с замиранием сердца следила за приближением этой троицы к дому, принимала их в страшном напряжении, не зная, как и о чем с ними говорить, что подарить в ответ на принесенные митенки, мед или деревянный черпак с затейливой резьбой. Обычно она давала им деньги, которые Белое Облако принимала со сдержанным достоинством. Кэролайн угощала индианок чаем и не могла дождаться, когда они уйдут, однако, когда визиты прекратились, невольно почувствовала, что не прошла какое-то испытание. Из окна она часто наблюдала за Джо, когда он ходил по ранчо, с любопытством разглядывала его непривычные, странные черты лица, черную гриву волос. На бедре у него висел длинный нож в тисненых кожаных ножнах, и всякий раз, как Кэролайн видела это оружие, по спине у нее пробегал холодок.
