Зонт раскрылся. Луч вспыхнул внутри его, освещая Вере тропинку. Ельник стал редеть. Вера шла по знакомому пути – слева пень, похожий на горбатого гнома, справа расщеплённый ствол ели, под ногами захрустели гнилушки. Ельник стал молодеть и редеть.
И в сотый раз Вере вспомнилось:
“В паутину рядясь, борода к бороде, жгучий ельник бежит, молодея в воде…”
Ливень ударил по зонту.
– Хляби небесные…
Шлёпая ботами по воде, Вера вышла из ельника. Лило сплошной белой стеной, так хлюпало и шумело вокруг, что ничего не было видно.
– Где же мой мальчик? – Вера осмотрелась, сжимая пальцами трясущуюся палку зонта.
Пруд был впереди, а слева различались силуэты четырёх старых лип. Вера направилась к ним.
“Какой сильный дождь… потом прямо потоп… ”
Под липами никого не было.
“Всё-таки он на запруде…”
Она вошла под липу. Здесь лило немного. Старое дерево защищало от ливня. Листья, принявшие на себя удар стихии, гудели.
– Мам! – раздалось сзади.
Вера обернулась. Под другой липой с удочкой и пластиковым ведёрком стоял её сын.
– Господи! Глебушка!
Она перебежала к нему. Глеб смотрел на мать насмешливо-обиженно, оттопырив пухлые губы. Волосы на его голове были мокры.
– Промок! – Она вытерла ладонью его лицо. – Мы думали, что ты на запруде, я Тимофея туда послала.
– Чего там делать-то? – с обидой проговорил он. – Рыбы нет совсем. А у нас – во.
Он показал ей ведёрко. В нём плавали два окунька и ёрш.
– Какой ты у меня герой! А где же Митяйка?
– В деревню побежал, дурак. Сказал, отец запорет за опоздание. Дурак. Не пойду с ним больше рыбалить.
– Бог с ним… – Вера вытирала голову и лицо сына. – Пошли домой.
Мать взяла у сына ведро. Они пошли, укрывшись зонтом.
– Весь ты промок, Глебушка…
– Ну и чёрт с ним.
– Не ругайся.
Но не успели они отойти от лип, как из стены ливня выехала коляска Тимофея.
– Ах, слава Богу, догадался! – воскликнула Вера, обнимая сына.
Тот шмыгнул носом.
– А вот и мы! – выкрикнул Тимофей из-под своего прозрачного навеса-козырька.
– Спасибо, Тимофей! Как славно, что вы заехали!
– А как же ш?
Конюх спрыгнул с облучка, стал помогать им усесться в коляску.
– На запруде глянул – токмо лягушки квакают!
– Там сроду лягушек не водилось, – пробурчал Глеб, усаживаясь со своей удочкой. – Там – раки. А у нас даже рачевни нет…
– Как же славно, как хорошо!
– Всё как надобно, Вера Павловна!
Ливень заглушал голоса людей.
– Тимофей, садитесь, а то насквозь промокнете! – выкрикнула Вера.
Конюх вскочил на облучок, накрылся, дёрнул вожжи. Коляска покатила, разбрызгивая воду.
Дома Вера сразу повела сына в ванную комнату переодеваться. Сняла с него мокрую куртку с рубашкой, ботинки, носки, штаны.
– И трусики снимай.
Глеб отвернулся, стянул с себя трусы. Вера накинула ему на плечи махровый халат.
– Чтоб не простыть, выпьешь горячего чаю.
– Не хочу я чая, – буркнул Глеб.
– Непременно выпьешь! С мёдом. Не спорь с мамой.
Она стала развешивать его вымокшую одежду на полотенцесушителе.
– Промок? – в приоткрытую дверь заглянула Ольга Павловна.
С Верой Павловной они были близнецами. В отличие от коротко подстриженной сестры, Ольга носила длинные волосы и красила их в серебристо-русый цвет.
– Рыбку удил, – ответила Вера, оборачиваясь.
– Поймал чего?
– Поймал, – буркнул Глеб, не глядя на тетю.
– Молодец! – хлопнула в ладоши Ольга. – Слава опрокидывателю чашек с какао! Слава в ве-е-е-ках!
Глеб угрюмо шмыгнул носом.
– Оля, ты становишься однообразной, – сказала Вера.
– Меня это не пугает.
– Зато меня настораживает.
– Однообразие для меня – предсказуемость и рациональность. Тебе же скучна рациональность, правда? Ты хочешь родимого хаоса.
– Я хочу толерантности.
– Ух, какое старомодное словцо!
В ванную комнату вбежал рыжий кот Малю-та. Ольга подхватила его на руки:
– Куда, разбойник?
Вера подошла к сестре. Всё, кроме одежды и волос, у них было одинаково, даже голоса.
– Мы идём пить чай. Присоединишься? – спросила Вера и почесала Малюту между ушей.
– Мне некогда, сестра. У нас сеанс.
– С Малютой?
– Нет, с Випой.
– Я видела её в саду.
– Она уже позирует мне.
– Успехов. – Вера с улыбкой поклонилась и произнесла нараспев: – И чтобы цве-е-е-ет по-шё-ё-ё-ёл!
– Пойдёт, пойдёт.
Ольга вышла.
Вера взяла Глеба за руку:
– Пошли. Без чая с мёдом не отпущу.
Глеб нехотя двинулся за матерью. Красный махровый халат был ему велик и волочился по полу. Они спустились в гостиную, прошли в столовую. Слышно было, как на кухне кипит работа.
– Садись и жди меня, – сказала Вера, а сама пошла на кухню.
Глеб уселся за большой стол.
На кухне Фока готовил, Даша резала овощи на доске.
– Даша, сделайте нам чаю с мёдом и малиной, – распорядилась Вера.
Даша тут же бросила нож и пошла исполнять.
