Последние дни ему было не до скуки. Днем он собирал жизненную силу человеческих душ, пользуясь временным затишьем в своих устремлениях, ночью возрождал тело покойницы, окончательно подчиняя душу служанки, сломавшейся в первый же день жизни в новом теле.
— И еще… — Эрхольд помолчал, предвкушая главное блюдо сегодняшней ночи. — Мне есть, чем тебя удивить.
— Духу не подвластны чувства, — она смотрела сквозь с него с ледяным равнодушием.
— Да, разумеется, — согласно кивнул мужчина. — Но они подвластны живым. И я почти счастлив, Виалин. Я хочу, чтобы ты разделила со мной мою маленькую радость.
Дух, недавно покинувший зеркальную гладь, вновь приблизился к ней, намереваясь исчезнуть.
— Не спеши, сердце мое, — улыбнулся черный лорд. — Взгляни лучше на то, чем я теперь владею. Милая, — позвал он, и из темноты шагнуло телесное отражение духа.
Черные глаза смотрели почти с тем же равнодушием, не удивляясь тому, что перед ними парит призрак. Узкая изящная ладонь накрыла мужское плечо, Эрхольд прогладил теплую живую кожу кончиками пальцев, после сжал своей ладонью и рывком усадил черноволосую женщину себе на колени.
— Она прекрасна, правда, Виалин? — спросил Эрхольд и рассмеялся, глядя, как маска ярости искажает равнодушные черты призрачной женщины. Глаза ее полыхнули ненавистью, и Виалин зашипела:
— Ты ополоумел, Эрх? За какой Бездной ты издеваешься над моим телом?!
— Издеваюсь? О, нет, сердце мое, я наслаждаюсь им.
Ладонь лорда накрыла затылок тела Виалин, и он притянул ее к себе, с упоением целуя податливые губы, открывшиеся ему навстречу. А через мгновение до настоящей Виалин донесся тихий женский стон.
— Ублюдок! — прогремел ее голос, наполнившись красками. — Мерзкий выродок, не смей прикасаться к моему телу!
Эрхольд замер. Сердце пропустило удар. Дыхание вдруг оцарапало гортань, словно кто-то провел в глотке когтистой лапой. Мужчина столкнул с колен тело Виалин и вскочил на ноги.
— Ты, — прохрипел он. — Лживая тварь, ты жива. Жива!
Дух дрогнул, отлетел к зеркалу, и Дархэйм бросился следом, словно надеялся ухватить ускользающую тень.
— Ты жива, Виалин! Ты жива! — Ладони с размаха впечатались в холодное зеркало. — Ты провела меня, дрянь! Ты живая! Где ты прячешься? В каком теле живешь? Отвечай!
— У тебя нет надо мной власти, — донесся до него насмешливый голос.
— Я найду тебя, слышишь? Я найду тебя, Виалин! Тебе не скрыться от меня! — Эрхольд прижался лбом к стеклу и закончил тише. — Тебе не избавиться от меня, Виалин. Ты — мое сердце.
— Эрх, — услышал лорд низкий, чуть надломленный женский голос, и обернулся, глядя на желанное некогда тело. — Мне страшно, Эрх. Ты кричишь.
— Молчи! — чеканно приказал Дархэйм и отвернулся, не желая сейчас видеть свое создание. — Молчи, подделка.
* * *
Вой разъяренного каяра взбудоражил затихших к ночи зверей. Белый хищник метался под окнами сторожки, бросаясь на дверь и стены. Он рвался внутрь, скребся лапами в окно, умоляя пустить его. Глаза зверя полыхали в темноте красными огнями, жутковатые зубы обнажались в оскале, шерсть встопорщилась на загривке, предчувствуя беду. Каяр хотел помочь, защитить, но не понимал, от кого. Его хозяйка пребывала в еще большей ярости, уничтожая свое маленькое жилище.
Звук бьющейся утвари, доносился до зверя, изрывшего рыхлую землю мощными когтями. Надрывный крик женщины, в котором смешивались, злость, ненависть, отчаяние и страх, заставил Лоэля зарычать и снова броситься на дверь в желании снести ее своим телом. Но дверь неожиданно распахнулась, едва не сбив самого каяра, и на пороге появилась Фиалка. Зверь поднял к ней морду, жалобно подвывая, но попятился и упал на брюхо. Глаза женщины затопила тьма. Голодная, жалящая, затягивающая в бездонный омут, угрожающая, вселяющая страх тьма.
— Эр-р-рх, — ненавистное имя вырвалось из ее груди глухим рычанием. — Твар-рь.
Каяр подполз к хозяйке, не отводя горящего взгляда от ее лица. Ему нужно было лишь ее указание, всего один жест, и зверь готов был рвать в клочья того, кто вызвал ее гнев. Но затворница прошла мимо верного Лоэля, даже не потрепав его по голове, как всегда делала, если каяр подходил к ней. Она стремительно приблизилась к деревьям, окружавшим маленькое убежище, и бесшумной тенью исчезла в темноте.
Белый зверь некоторое время смотрел туда, где Фиалка растворилась в темноте, словно слилась с ней, сама став черной дымкой, после нерешительно поднялся на лапы и осторожно побрел следом. Он чутко вслушивался в шорохи никогда не засыпающего леса, принюхивался, тревожно водил узкими острыми ушами, но вскоре не выдержал и сорвался следом, спеша догнать женщину.
