Повсеместно кипели строительные и восстановительные работы. Война выжгла все и, сейчас ещё пытаясь вернуться, цеплялась, находя якоря и якорьки в вывороченных лопатами и крючьями комьях земли - обломки снарядов, куски оружия, мечей, цепей, чьи - то кости... Руины строений, подернутые тенями скорби и следами слез... Цеплялась кривыми, узловатыми, когтистыми пальцами за высушенную магическим огнём траву. Но тут же отступала под упрямым натиском рабочих рук, механизмов и жизни. Отступала, шипя и плюясь, исходя ядом и злостью и рычала, обещая вернуться.
Но не суждено ей того было. Вместо хрипящего, костлявого чудовища возвращалось другое: дома, пахнущие свежим деревом и краской, ровные, гладкие дороги, молодые, слабые деревья.
Возвращались новые парки и леса, политые свежими, светлыми дождями и радужными лучами Ламейна. Возвращались птицы, разбрасывая остатки разрушенных гнёзд, начинали вить новые. Возвращались звери, им надлежало копать новые норы, обустраиваться и жить.
Обо всем происшедшем напоминало только огромное кладбище на окраине Королевства. Пока ещё мало обустроенное, пестрящее обычными, вкопанными в землю палками с наспех прибитыми досками.
Только ли кладбище? Ещё отросшие волосы Королевы Экрисса, белые, как первый снег. Перевитые тонкими лентами. Сдавленные обручем короны. Да чёрные горошинки в синих глазах... Да дешёвое украшение на шее - эмалевый мотылёк, золотые крылья.
- Как он погиб, Эсмонд? - спросила Эйрин и её голос упал вниз, во тьму - Ты видел?
- Это был магический снаряд, детёныш. И он предназначался мне...
...А потом Королева Экрисса опять выла, как кухарка, вцепившись тонкими пальцами в новую зеленую траву Священного Места. Выла зверем, пока могла. Пока никто не видел. А после, встав и отерев слезы, вернулась к ожидающему её народу Лоннлейна - улыбающаяся и спокойная. И поддерживала, и помогала, и жила.
Каждое утро, выходя на балкон Замка - теперь до половины загороженного строительными лесами, любовалась восходом и новыми клумбами. С новыми, распускающимися цветами...
Новой жизнью. Новым светом.
И каждую ночь засыпала она в объятиях своего мужа - измаянная ласками, истомленная, счастливая до боли в сердце. Живая. И каждый день удивлялись они друг другу - тому, как смогли выжить и измениться. И как смогли изменить Мир, который сейчас окружал их. Пройдя через кровь и боль, став от этого дороже друг другу. Расплавились и слились в единое целое.
Оставили ли они прошлые забавы? Хм, нет... Также были в их жизни и ремни, и цепи, и плеть. И ревность.
И, если Эйрин, ставшая теперь по - женски мудрой, ещё как то старалась не пускать этого Зверя в свою жизнь, то с Покорителем возникли некоторые сложности.
В нечастые их ссоры и частые споры Эсмонд взрывался, как дешёвый фейерверк и припоминал жене все: Брэднара, Саргаса... Но никогда - Бергаэрда Терранитта. Темы Лоннлейнского героя, спасителя Короля они не касались. А вот Саргас... Лиловый Наг не давал Покорителю покоя ни днём, ни ночью. Бередил мысли и мятежил душу.
- Скажи, Эйрин, - начинал иногда нудить Бронзовый - а вот если бы меня не было, ты бы вышла за него? Ну вот, если я умру... Станешь женой Лилового?
Королева закатывала глаза и исторгала из горла заунывный вой.
- Как же ты надоел мне со своим Саргасом, Эсмонд! Сколько можно, изо дня в день - то Брэднар, то Саргас! Доведёшь - уеду к отцу. Заберу Яниса и уеду. А ты живи с Саргасом, если все ещё не можешь его забыть...
- Конеееешно, - начинал шипеть змей, моментально обрастая броней - тебе лишь бы от меня подальше... Все правильно, детёныш! На что я тебе - без магической силы, без денег? Весь в долгах... А все из - за твоего Саргаса!
- О, Боги Светлые! - Эйрин хлопала дверью.
Потом же, примирившись, лёжа в ночной постели, обвив друг друга, как молодые плети побегов, забывали все: и ревность, и боль, и войну...
... Скользнув губами по животу мужа, она вобрала в рот его плоть. Слегка прикусив, стала ласкать языком, вызвав звериный рык и стон... Застонала сама, чувствуя, как напрягаются соски и низ живота наполняет знакомая уже, раскалённая тяжесть. Двинулась вперёд и назад, сдавив руками каменные бёдра.
- Детёныш... - прошипел наг - я так долго не выдержу... Ты так это делаешь... Ты с ума меня сводишь!
Прервавшись на мгновение, сжав член рукой, Эйрин повторила движения снова. Потом, чувствуя близкие уже горячие спазмы, переместилась на бёдра мужа, вобрав его в себя. Скользнула вперёд и назад, задев белыми ягодицами темную кожу.
- Тебе нравится, мой любимый? Так тебе нравится?
- ДААА! - зарычал он, переворачивая её на спину.
Сейчас он хотел главенствовать, доминировать и она позволила ему это. Тесно прижав жену к себе, резко вошёл в желанное тело, призывно выгнувшееся ему навстречу.
- Хочу тебя, любимый мой!!! Давай же, возьми меня...
- Моя Эйрин. Мой детёныш. - рявкнул он, исторгаясь в неё горячим потоком, не переставая двигаться и чувствуя, как её тело отвечает ему мятной, тёплой влагой.
Лёжа потом и обняв жену, удобно расположившуюся у него на груди, сказал:
