— Да не кони им нужны. Нас они ждут. Теперь понял?
Сытник тяжко вздохнул.
— Похоже на то. Значит, началось.
— Началось ещё тогда, когда мы с Новгорода выехали.
Они не спеша направились к восточной окраине. Солнце зашло, и на Ладогу опустились сумерки. Базарная площадь быстро пустела. Люди расходились по домам, что бы завтра снова сюда вернуться.
Вместе с темнотой пришла тишина. Редкие собаки лениво брехали во дворах. В маленьких окнах затеплились сосновые лучины, а голоса людей смолкли вовсе.
— Вот теперь самое время. — Осторожно ступая, Следак двинулся вдоль дворов. — Зови своих коней, но не громко.
Остановившись, Сытник не громким голосом изобразил конское ржание. Прислушались. В ответ стояла тишина.
— Пошли дальше.
Следак, аккуратно ступая, что бы не производить лишнего шума, шёл первым вдоль плетёных заборов. Сытник так же тихо двигался за ним. Пройдя какое-то расстояние, они опять останавливались, и Сытник, изображая конское ржание, звал своих коней.
— Хорошо у тебя получается. — Следак хихикнул. — Как будто ты раньше сам лошадью был.
В темноте не заметил, как Сытник сзади подошёл к нему ближе и отвесил оплеуху. Следак без обиды, всё ещё улыбаясь, потёр ушибленный затылок.
— Не обижайся ты. Уж больно похоже у тебя получается.
От второй оплеухи он успел увернуться. Неожиданно, где-то справа от них заржал конь. Сытник прислушался. Ржание повторилось, после чего всё смолкло.
— Это Соколик.
— Точно?
— Точней не бывает. Я их голоса из целого табуна отличу.
Через некоторое время ржание повторилось. Следак был готов биться об заклад, что ржал один и тот же конь.
— А это уже Вьюн.
— Как ты отличаешь их не пойму?
— Ты голос отца своего отличить от других сможешь? Вот так и я голоса их знаю.
Следак опять хихикнул.
— Не знал, что кони эти родители твои.
Тут же резко присел, увернувшись от очередной оплеухи сзади.
— Ты у меня договоришься. — В голосе Сытника не было злобы. — Двигай вон к той избе. Там они.
Прижимаясь к бревенчатым стенам невысокого дома, они обошли его сзади и быстро перебежали кусок вспаханной земли, оказавшись на другом конце улицы. Рядом с добротной избой, у которой они остановились, стоял покосившийся хлев. Сытник показал рукой в том направлении.
— Там они. Там, голубки мои.
— Тогда, чего стоим? Пошли, выведем их из этого хлева.
Сытник придержал за руку, двинувшегося было вперёд Следака.
— Не спеши.
— Ты чего?
— Не так резво. В этом хлеву нас ждут. Там засада.
— Откуда тебе это известно?
— Не знаю откуда, но я эти засады всем нутром чую.
Следак остановился, всматриваясь в покосившееся старое бревенчатое строение.
— Что делать будем? В темноте они нас быстро повяжут, если они действительно там.
— Это точно. Есть у меня одна мыслишка.
— Говори, не томи. Время уходит.
Сытник засунул руку себе за пазуху и вытащил какой-то предмет.
— Это ещё, что? — Следак пытался в темноте разглядеть этот предмет. — Что ты придумал?
В ответ Сытник на что-то надавил, и из этого предмета посыпался целый сноп искр.
— Это у тебя кресало такое?
Поднеся к искрам кусок сухого трута, Сытник раздул его, превратив в тлеющий небольшой факел.
— Вот теперь пошли.
Они осторожно двинулись вперёд. Следак шёпотом спросил:
— Ты что, решил спалить этот сарай?
— Нет. Я только подпалю с края крыши солому.
