Через пятнадцать минут они разобрали кровать. Разогнули несколько пружин и с помощью острых концов разорвали тонкий матрас. Две металлические кроватные ножки прислонили рядом к стене. Вату из матраса они распушили и сложили возле плинтуса у раковины, рядом с розеткой — получился холмик высотой фута в три.
— Хорошо, теперь держи аккуратно вот это. — Вэнс подал Сюзанне кусок проволочной сетки от кровати длиной в фут, обмотав его полосками ткани, оторванными от простыни. Держа в руке такую же штуку, он сел у кучи ваты, спиной к Сюзанне. — Надо сделать все идеально, — предупредил он. — Возможно, у нас будет только один шанс.
Стараясь не дотрагиваться до голой проволоки, они вставили свои проводники в отверстия розетки. Вспомнив, как его ударило в прошлый раз из патрона, Вэнс не рисковал. Хотя делать это вдвоем было не слишком удобно, зато снижались шансы, что кто-нибудь серьезно пострадает.
— Вставила конец своего провода? — спросил Вэнс.
— Ага.
— Отлично. Теперь воткни другой конец в вату.
Вэнс согнул свободный конец провода так, чтобы он коснулся провода Сюзанны. Разряд между ними изогнулся дугой, провода заискрились и затрещали. Голубовато-белый свет озарил комнату, и они непроизвольно отшатнулись, когда глаза, привыкшие к темноте, среагировали на яркий свет. Короткое замыкание продлилось всего секунду-другую, а потом сгорел предохранитель. Но хватило и этих секунд; искры попали на тонко изорванную вату, она загорелась, потом вдруг вспыхнула так, что Сюзанне и Вэнсу пришлось отпрыгнуть, чтобы не обжечься.
В коридоре закричал охранник:
— Эй, что со светом?
Под дверью больше не теплилась желтая полоска. Все лампочки были в одной цепи.
— Слава тебе господи, что проводка старая, — прошептал Вэнс, держа Сюзанну за руку: они наблюдали за разгорающимся огнем. — И помни: пока надо молчать. — Они подтащили остатки матраса и засунули его угол в огонь. — Лучше будет, если они не заметят пожара, пока все как следует не разгорится.
Время решало все. Надо было дождаться, когда огонь начнет пожирать деревянный пол, — но не затянуть слишком надолго, а то можно задохнуться. К тому же за это время могут заменить перегоревшую пробку, и на то, чтобы укрыться в темноте коридора, можно будет не рассчитывать.
Вэнс начал кашлять.
— Давай поближе к двери, — сказал он. — И держись ниже, у пола легче дышать.
Огонь пожирал матрас и простыни, и комната стала похожа на уголок картины Иеронима Босха,[48] изображающей ад: две съежившиеся души среди вздымающихся клубов дыма и танцующих языков пламени.
Пламя уже добралось до стен, лица горели от жары.
По темному коридору, куда пробивался лишь слабый свет лампочки на лестнице с первого этажа, туда-сюда расхаживал охранник и что-то бормотал.
Осторожно держа «узи», он дошел до конца коридора, надеясь развеять тревогу, пока перегоревшую пробку не найдут и не заменят. Вот он дошел до конца, повернулся — и его глазам предстало нехорошее зрелище: под дверью виднелась мерцающая желтая полоска. Невозможно. Лампочек в той комнате не было; он это знал, ибо сам выкрутил их все по приказу брата Грегори.
Мужчина быстро зашагал к комнате. Откуда свет? Когда же он услышал из комнаты сдавленные крики, у него сердце ушло в пятки.
— Пожар!
— Пожар! — кричал он. — На втором этаже пожар!
Вэнс и Сюзанна лежали в комнате среди разожженного ими же пламени, и маслянистый густой дым заполнял легкие. Услышав, что охранник тоже закричал, они прекратили звать на помощь. Когда задергалась ручка двери, у них появилась надежда, но потом она так же быстро исчезла — охранник отпустил ручку и убежал.
Огонь пожрал матрас и перебрался на стены, постепенно охватывая все пространство вокруг пленников.
Потом послышался топот бегущих людей.
— Подкрепление, — сказал Вэнс, еще крепче взяв Сюзанну за руку.
— Вэнс… — Сюзанна повернулась к нему. — Что бы ни случилось, знай — я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю. — Они быстро поцеловались; ручка двери снова задергалась. — Вот что называется — «пан или пропал». — И Вэнс поднялся в клубящемся дыме, сжав в руке железную ножку кровати. — Не вставай, — предупредил он, — когда они ворвутся, пусть споткнутся о тебя, а ты выбегай.
Бешеные голоса за дверью пылко и разъяренно кричали что-то по-итальянски. Вэнс приблизился к раковине; легкие лопались от едкого дыма. Последний толчок — дверь распахнулась и ударилась о раковину. В комнату ворвались два человека в рясах и с «узи» наперевес. Размахнувшись ножкой кровати, словно бейсбольной битой, Вэнс двинул одного мужчину по пояснице, по почкам, от чего тот руками вперед полетел в пламя. Подняться он так и не смог.
