— Ладно. Я человек приземленный, сир. Поэтому давайте поговорим о вещах практических. Что мы будем делать с вашей рукой? Если вы умрете от воспаления, потому что не пожелали слушаться своих лекарей, то это уж никоим образом не моя вина.
— Лучше уповайте на то, что я не умру, — отозвался Райс-Майкл. — Взгляните на нее сами, вы же опытный вояка. Что вы думаете об этом?
Он слегка приподнял руку из таза, и вода с шумом принялась стекать обратно, бросил на рану косой взгляд и тут же с отвращением отвернулся и откинулся на подушки.
Ран и впрямь согласился подойти и, двумя пальцами приподняв ладонь, внимательно осмотрел рану. В тот момент, когда он повернулся, чтобы взглянуть на Райса-Майкла, тот вперил в него взгляд своих серых глаз и мгновенно захватил контроль над сознанием гофмаршала, — но сделал это очень осторожно, чтобы Ран не осознал, что с ним происходит.
— Похоже, что Стеванус начал снимать швы, — заметил Ран.
Райс-Майкл кивнул.
— Я не мог ему помешать.
Ран поморщился.
— Рана начнет гноиться, если не дать ее прижечь.
— Скажите мне честно, — попросил Райс-Майкл. — Будь это ваша рука, вы позволили бы прижигать?
Ран вновь посмотрел на него и растерянно заморгал, все глубже попадая под власть чар Райса-Майкла.
— Я… не знаю. Тут несомненная лихорадка и местное заражение, однако выше по руке оно пока не пошло. Тем не менее, если вы намерены отправиться в путь…
— Я
С этими словами здоровой рукой он тронул Рана за запястье и стиснул его пальцами, используя более близкий телесный контакт, чтобы глубже войти в его сознание. Глаза Рана закрылись, и он покачнулся, но Катан тут же поддержал его со спины, чтобы Райс-Майкл мог завершить свою работу.
Ему было очень трудно сосредоточиться, учитывая воздействие макового отвара, но он опасался, что больше никогда подобный шанс не представится. Огибая всю ту грязь, чувство вины и ненависть, которыми был полон разум гофмаршала, не касаясь их предыдущего разговора о документах, он поместил в сознание Рана несколько установок… прекрасно сознавая, что о некоторых из них очень пожалеет, когда будет призван на Страшный Суд. Но сейчас они были необходимы, чтобы обеспечить династии Халдейнов будущее. Все это заняло какое-то время, однако он заранее продумал свои действия, пока ждал появления Рана.
Закончив, он стер все воспоминания о своем вмешательстве, отпустил запястье Рана и освободил его из-под контроля. Катан тихонько вернулся к своему месту у дверей.
— Я очень устал, — пробормотал Райс-Майкл, вновь погружая руку в воду, которая к этому времени уже успела остыть.
Затем он вновь взглянул на Рана.
— Не могли бы вы попросить мастера Стевануса вернуться сюда и перевязать мне руку. Надеюсь, мы договорились, что не будет ни прижиганий, ни кровопускания.
Ран, выпрямившись, вытер полотенцем руки. Челюсти его были крепко сжаты, в глазах тлел неприкрытый гнев.
— Вы очень упрямый человек, сир. Всегда были таким. Однако если вы твердо намерены выехать завтра…
Король позволил себе зевнуть, и в этом не было никакого притворства.
— Я совершенно не желаю обсуждать этот вопрос, милорд. Мне дали изрядную дозу болеутоляющего, так что, боюсь, я начинаю терять сознание. Пожалуйста, приведите мастера Стевануса.
— Я схожу за ним, сир, — воскликнул Катан.
Ран ушел в тот же миг, когда Стеванус вернулся в комнату вместе с Фульком, но Полидора к королю не допустили. Райс-Майкл слышал их сердитый спор в коридоре, но постепенно голоса отдалились, и Стеванус подошел к нему.
— Никакого прижигания и никаких кровопусканий, — велел Райс-Майкл, протягивая мокрую руку. — Просто высушите ее, перевяжите и вновь замотайте повязкой. Я хочу уехать отсюда как можно раньше поутру.
Он заснул даже прежде, чем Стеванус закончил перевязывать ему руку, в надежде, что Катан с Фульком проследят, дабы воля короля была исполнена, и остаток ночи проспал глубоко и без сновидений. Он был бы рад узнать, что Целитель Кверон уже двинулся в путь, направляясь на встречу с королем и неся с собой надежду на избавление от боли, — но он не ведал об этом.
В Ремуте вести о ранении короля и об исходе поединка в Истмарке были получены ранним утром того самого у дня, когда Райс-Майкл оказался в аббатстве святого Кассиана. И хотя войска уже двинулись в столицу из