Стараясь заглушить скорбь и невольно заулыбавшись, Микаэла нагнулась поцеловать сына, и он тут же потащил ее к оконной нише, где она присела на ступеньку и позволила ему показать ей своих любимцев. Там и впрямь был рыцарь на белой лошади, отдаленно напоминавший Райсема, с крохотным золотым львом на алом щите и в короне поверх шлема. Его сделал для Оуэна Катан прошлой зимой, и эти фигурки размером были куда больше обычных, ибо доходили мальчику почти до колен. Другой рыцарь на сером скакуне нес крохотный стяг Халдейнов.
— А это дядя Катан, — указал на него Оуэн. — А вот плохой принц. Он все время падает.
Она взглянула поверх королевского войска на маленькие деревянные фигурки, разрисованные в черно-белые цвета Торента, — одна из них и впрямь лежала на боку. Набравшись решимости, Микаэла протянула руки к Оуэну.
— Милый, иди сюда, мама возьмет тебя на колени. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Оуэн с любопытством покосился на нее, взял фигурки своего отца и Катана, а затем, поднявшись на ступеньку, уселся матери на колени, развернувшись, чтобы посмотреть ей в глаза. Она стиснула его в объятиях, целуя черные ароматно пахнущие волосы, а затем легонько тронула кончиком пальца корону на игрушечном рыцарей.
— Милый, с твоим папой случилось что-то очень плохое. Он поранил руку и от этого сильно заболел. Лекари изо всех сил пытались помочь, но он…
— Папа заболел? — с испугом прошептал Оуэн.
Микаэла покачала головой, смаргивая слезы.
— Нет, милый, — прошептала она. — Твой папа теперь с ангелами. Рука у него очень, очень болела, и поэтому… ангелы забрали его к Богу.
— К Богу? — изумленно переспросил мальчик.
— Твой папа умер, малыш. Он отправился на небеса, чтобы быть там с Господом.
— Нет, — уверенно отозвался Оуэн. — Папа не мог умереть.
— О, милый, мне очень жаль, но… это правда. Все это очень, очень грустно, но…
— А кто ранил папе руку? — спросил Оуэн, и гнев вспыхнул в серых глазах Халдейнов. — Это плохой принц ранил папу?
— Я… точно не знаю, милый, — с трудом отозвалась она. — Мы все выясним, когда…
Голое ее прервался, и он, рыдая, рухнул в ее объятия, по-прежнему сжимая в руках игрушечных рыцарей. Она плакала с ним вместе, наконец дав волю слезам, которые не смогла пролить накануне. Отдаленным уголком сознания она понимала, что лишь благодаря вмешательству Райсиль до сих пор способна держать свое горе в узде, и была благодарна ей за это, ибо иначе могла бы повредить той крохотной жизни, что зрела сейчас в ее чреве. И все же она ощущала в душе глубокую печаль, которая, должно быть, останется с ней до последних дней, — и все же, по счастью, то была не разрушительная скорбь, которая могла бы свести ее с ума.
Рыдания Оуэна постепенно затихли, и теперь он лишь тихонько икал и шмыгал носом, съежившись у матери на коленях, и Микаэла также совладала со слезами. Вытащив носовой платок из рукава, она промокнула глаза и постаралась взять себя в руки, а затем утерла слезы сыну.
— Дай я вытру тебе нос, — прошептала она.
Он повиновался, но ни за что не пожелал выпустить из рук игрушечных рыцарей.
По-прежнему шмыгая носом, он поднял на нее покрасневшие глаза.
— Мама, а можно спросить? — дрожащим голосом промолвил он.
— Да, милый.
— А что, плохой принц отнял у папы корону?
Она ласково улыбнулась и убрала волосы у него со лба.
— Нет, милый, не отнял. Папа оставил свою корону тебе, и у тебя ее никто никогда не заберет… Обещаю.
Оуэн с сомнением воззрился на мать.
— Но ведь я еще маленький, мама. Что, если придет злой принц?
— Злой принц умер, милый, — прошептала она, искренне желая, чтобы второй «злой принц» умер тоже. — Он больше не может придти и забрать твою корону, а ты вырастешь и станешь очень храбрым, умным и сильным королем, как и хотел твой папа.
— Я буду таким королем, как папа?
— Да, милый, а пока ты не подрастешь, то рядом будут мудрые люди, которые научат тебя быть королем.
Оуэн вздохнул.
— Опять уроки?
— Боюсь, что да, — улыбнулась Микаэла. — И еще много-много лет вперед… Но я думаю, сегодня у тебя будет всего один урок — как быть настоящим королем. Там, снаружи, тебя ждет архиепископ и другие сановники. Теперь ты стал королем, и они должны кое-что сделать и сказать тебе. Как ты думаешь, ты сможешь им показать, какой ты смелый мальчик?.. Ради меня, и чтобы папа на небесах гордился тобой.
— А что я должен делать? — с подозрением спросил он.
— Просто быть вежливым, и отвечать, когда к тебе обращаются. Все будут много кланяться, после того как скажут свои слова, и они будут подходить и целовать тебе руку… Ты видел, они это делали мне и папе. Так они показывают, что ты теперь король. Все будет в порядке?
Он задумчиво кивнул.
— А могу я взять своих рыцарей?
— Ну… Давай возьмем только того, который как папа, и ты должен держать его вот так, в левой руке, чтобы они могли поцеловать правую. А дядю Катана мы оставим здесь, он проследит, чтобы остальные рыцари вели себя хорошо. Ладно?
— Ладно.