Я отправила запрос в течение следующих пятнадцати минут. Приблизившись к экрану, Андрей встал рядом со мной, напряженно вглядываясь в дисплей в ожидании ответа. Мысли лихорадочно крутились в голове. Пять минут на обработку запроса, десять на передачу сообщения Брею, пять на обратную связь – при хорошем раскладе. Пять минут на обработку запроса, двадцать на проход через астероидный пояс Мельниса, полчаса на полное уничтожение пятого штаба – при плохом. Когда я посмотрела на Андрея, его лицо было непроницаемо, лишь сжатые челюсти выдавали скрытое напряжение. И тут я почувствовала легкое, еле ощутимое прикосновение к своей руке на панели управления. Андрей не оглянулся, но его теплая ладонь вдруг накрыла мою и мягко сжала ледяные дрожащие пальцы, отчего меня словно захлестнуло штормовой волной, разливающей тепло по всему телу. Чувствуя, как сердце разгоняет ритм, будто при беге в гору, я прикрыла глаза. Мне казалось, это случайное неловкое касание, но Андрей не отдернул руку, лишь сильнее переплетая наши пальцы.
Двадцать минут – при хорошем раскладе. Пятьдесят – при плохом. Что ж, если смерть настигнет нас так – я буду даже рада. Это далеко не худший исход.
Когда протяжный сигнал дисплея прорезал тишину, мы потеряли счет времени. Скрип, беспорядочное шуршание помех, и из динамиков послышался хриплый голос:
– Проклятые засранцы, думали оставить меня наедине с этой железякой Леей. Говорю же, эти машины сведут меня с ума!
Это был Нейк Брей.
Кристанская империя. Аранда.
Вторая планета Данлийской звездной системы, резиденция императорской семьи Диспенсеров,
4863 год по ЕГС
(7088 год по земному летоисчислению)
За три года до описываемых событий
– Я знаю, что повторяю это в сотый раз, но ты точно уверен в том, что собираешься сделать?
Андрей стоял в тени огромных пальмообразных деревьев недалеко от входа в северное крыло императорской резиденции Диспенсеров и напряженно вглядывался в нескончаемый поток людей, поднимающихся по широкой лестнице, сочащихся между колоннами и медленно, один за другим исчезающих за огромными дверями. Очередь казалась бесконечной: он наблюдал за ней уже на протяжении получаса, а количество гостей только увеличивалось с каждой минутой.
– Не то чтобы я критикую твое решение, – вновь раздался голос в микронаушнике, – просто скажу, что еще есть шанс сдать назад и… я даже не уверен, что Брей бы это одобрил.
Чувствуя, как раздражение медленно подкатывает к горлу, Андрей глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к собственному ускоренному сердцебиению. Волнение нарастало с каждой минутой, адреналин зашкаливал, и слова друга уж точно не добавляли ему решимости.
– Алик, мы обсуждали это тысячу раз, – стиснув зубы, отозвался Андрей. – Ты прекрасно знаешь, что это вынужденный шаг. Поддержка в лиделиуме нам необходима как воздух. Пока никто не знает о тайнах Диспенсеров, нам не на что рассчитывать. Я, безусловно, ценю твою душевную чуткость, но есть вещи, которые достойны не меньшего внимания. Взять наши жизни, к примеру.
– Проклятье! – тихо выругался Алик, понижая голос, будто кто-то и впрямь мог его услышать помимо друга. – Это объявление войны, а он, я напомню, еще ребенок! После того как все узнают… – Андрей уловил, как друг шумно перевел дыхание. – Мы вполне можем обойтись без излишнего пафоса, не говоря уже о том, как ты сейчас рискуешь. К чему все это? Ты никогда не отличался безрассудством. Вспомни, что всегда говорил Нейк: самодовольство…
– Самодовольство – удел глупцов, – нервно закончил Андрей, сплюнув в сторону скопившуюся во рту желчь. – Алик, фразочки Брея я знаю наизусть получше тебя. Уроки морали на сегодня закончены? У меня не так много времени.
– Просто скажи почему, – с трудом сдерживая гнев, отчеканил Хейзер, и Андрей невольно задумался о том, что не часто заставал друга в подобном состоянии.
Почему? Он и сам не раз задавался этим вопросом. Ответ, разумеется, приходил сразу, другое дело, что признаться себе в истинности собственных же намерений было равносильно поражению, а проигрывать он не любил.
Андрей был зол. На то, что, пока другие гости с самозабвенным хохотом и выходной вальяжностью поднимались по мраморной лестнице навстречу очередным удовольствиям, он был вынужден, стискивая зубы, наблюдать за ними исподтишка. На то, что в то время, как они, будучи детьми, наслаждались безоблачными днями в роскоши и достатке, он блевал кровью в перерывах между изнуряющими тренировками в мрачной резиденции Брея. На то, что, пока прочие наследники лиделиума перенимали блага своих династий, убивающая болезнь была единственным, что досталось ему от Деванширских. Андрей был в ярости и от того, что в лиделиуме его хоть и называли «золотым мальчиком Брея», но по-прежнему смотрели свысока и что за многие годы дружбы с Аликом, Питером и Марком ему так и не удалось почувствовать себя одним из них.
