Сулейма опустилась на скамью рядом с Хафсой Азейной и взяла чашку кофе из рук зардевшегося мальчика-слуги.
– Что это за жуткий запах?
– Сыр из козьего желудка, Не Ату. – Эцио лучезарно улыбнулся ей и подтолкнул поднос поближе. – Попробуй… Он сгущает и охлаждает кровь, верно, мастер Санторус?
Мастер лекарей кивнул, по-прежнему стараясь не смотреть на дочь Вивернуса.
– Да он воняет! – Сулейма сморщила веснушчатый нос.
– Моя сестра обладает утонченным вкусом принцессы, – сказал Левиатус. – Она предпочитает завтракать паучьими яйцами.
– Паучьими яйцами! – воскликнул Ротфауст. – Что за жуткая идея!
Сулейма с братом обменялись ухмылками, и Хафса Азейна с удивлением отметила, что ее сердце при этом больно кольнуло от ревности. Она прочистила горло и начала ждать, когда мужчины снова обратят свои взгляды на нее.
– Мы обсуждали представление, – напомнила повелительница снов.
– Оно будет просто чудесным! – воскликнула Сулейма. Ее лицо внезапно озарилось улыбкой, словно восходящее солнце, лучи которого начали заливать комнату. – Левиатус мне обо всем рассказал… это его идея. Будут бои, скачки и магические трюки… а еще танцующие медведи! Он говорит, что еще ни один атуалонец не видел, как дерутся джа’акари. Лекари считают, что моя рука достаточно зажила для легкого спарринга, и Саския согласилась со мной станцевать…
– Что? – Улыбка сползла с лица Левиатуса. – Погоди-ка, ну уж нет…
– Допустить, чтобы Не Ату дралась на арене, как обычная шлю… как… эхм… – Санторус замялся, поспешно оборвав свою мысль. – Это неприемлемо. Нет!
Ученый мастер Ротфауст, ничего не сказав, откинулся на спинку стула и погладил бороду. Его глаза подозрительно блестели. Лули глянула на Сулейму, помахала своим хрупким усиком и залилась сладкой трелью.
Хафса Азейна вздохнула, напомнив себе, что ударить человека в нос было бы недостойно ее королевского величества, даже если он законченный идиот.
– Нет? – Сулейма поднялась, всем своим видом выражая оскорбленную гордость. – Нет. И вы, старики, будете рассказывать мне о том, что я могу делать, а что нет? Что мне подобает, а что нет? Я – Сулейма Джа’Акари. Если я захочу, то буду танцевать с мечами, и надену то, что пожелаю. Если мне вздумается, я буду драться голышом. И возьму гайатани. – При этих словах девушка посмотрела прямо на Матту Пол-Маски. – И пусть только чей-нибудь отвисший старый язык посмеет произнести мое имя, он тут же угодит в кастрюлю с супом. Не желаешь ли прогуляться по саду с пустынной шлюхой, братец? Думаю, что с меня довольно этих пускающих газы старикашек с их зловонными сырами.
Скрывая смех за кашлем, Левиатус откланялся Третьему Кругу, и парочка вышла, окруженная облаком бело-золотой напыщенности.
– Полный успех, – пробормотал Эцио, намазывая ножом сыр на круглый ломтик плоского хлеба.
Хафса Азейна отбросила с лица короткие волосы и уставилась на сидящих вокруг нее мужчин.
– Вы все – идиоты, – сообщила она им. – На том и порешим. Ваше представление придется отложить до лучших времен. Устрой мы его сейчас, когда страсти накалены, а здравый смысл, к сожалению, отсутствует, и это событие уж точно превратится в козлиную оргию и кровопролитие. Я говорю сейчас от имени Ка Ату и запрещаю это действо.
– Теперь мне понятно, от кого девочка унаследовала свою природную робость, – нарушив тишину, заметил ученый мастер Ротфауст.
Лули выглянула и снова спрятала свою головку в его клочковатой серой бороде.
Хафса Азейна поняла, что также испытывает нетерпимость к вонючим старикам и их сыру. Она поднялась, заставив всех снова вскочить на ноги, и едва заметно кивнула головой.
– Если это все. – Судя по ее тону, было бы лучше, чтобы было именно так. – Патроны…
Когда Хафса Азейна быстро шла по коридорам, слуги и придворные разбегались перед ней в разные стороны. Утренний цирк не улучшил ее настроения. Ноги Хафсы болели от ежедневного и еженощного хождения по твердому камню, стены коридоров становились все мрачнее, и она не могла списать свои мучения ни на женский лунный цикл, ни на ментальную связь с Куррааном.
После того как девочки-кухарки разрешили вашаю прикончить молоденькую свинку, он пребывал в отменном настроении и до сих пор продолжал чистить свою шерстку под солнечными лучами. Хафса чувствовала его мурлыканье в другом конце замка.
Ты становишься жирным и ленивым, – пожурила она Курраана, но ее слова не подействовали на него.
Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. Может, тогда бы у тебя и хвост развязался, – ответил кот.
Хафса Азейна вдруг поняла, что хотела бы увидеться с Ани. Когда требовалась взвешенная точка зрения, на верховную наставницу всегда можно было положиться. К тому же Ани замечала больше, чем могло показаться. А если все прочие средства не сработают, подруги могли бы распить бутылочку уски; Хафса с удовольствием послушала бы о подвигах Ани.
С другой стороны, ее подруга наверняка поддержала бы это дурацкое представление.
Подруга…
